Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Автомобиль для путешествия

Для поездки по бездорожью мне потребовался внедорожник, но, к сожалению, бюджет не позволял взять новую машину. И тогда друзья посоветовали мне изучить предложения на веб-сайтах по продаже подержанных автомобилей.

сегодня

23 июня
Секретная служба США
Cоздана Секретная служба США

23 июня 1860 года была создана Секретная служба США. Сначала это было секретное подразделение для борьбы с фальшивомонетчиками. С 1894 года она стала осуществлять охрану президента США, а с 1917 года и членов семьи президента.

В пригородной электричке


Всего одна поездка в январский жаркий день...

Вокзал Пласа Конститусьон с улицы Бразилия  В 1857 году английскими рабочими и инженерами были построены первые километры железных дорог в молодой Республике Аргентина.

С этого периода начинается стремительное развитие железнодорожного транспорта в этой южноамериканской стране. Железные дороги внесли огромный вклад в освоение безлюдных районов Патагонии. На карте Аргентины появились сотни посёлков, существование которых полностью зависело от железной дороги.

К концу Второй мировой войны Аргентина, со своими 47.000 километров, занимала десятое место в мире по протяжённости железных дорог.

В 1992 году аргентинское правительство объявило о том, что железнодорожный транспорт в этой стране является убыточным. С этого периода начинается активное развитие автомобильных перевозок и резкое сокращение железнодорожных. Тысячи километров железных дорог были разобраны или пришли в запустение. Вмести с ними «умерли» и посёлки, существование которых полностью зависело от железной дороги.

К началу XXI века от былой аргентинской железнодорожной мощи остались лишь пригородные столичные поезда. Конечно, пока ещё существуют и грузовые перевозки, но на короткие расстояния и незначительные по своим объёмам.

Среди людей со скромным достатком большой популярностью пользуется пассажирский поезд сообщением «Буэнос-Айрес — Мар дель Плата». На нём очень дёшево можно добраться до курортов Атлантического побережья Аргентины, находящихся на расстоянии около 450 километров от федеральной столицы. Но иногда поездки в этом поезде превращаются для пассажиров в экстремальные приключения: ломаются локомотивы, вагоны сходят с рельсов... Бывают случаи, когда вместо 9 часов согласно расписанию, «путешествие» длится целые сутки!

Этой вывеске 100 летУстаревший вагонный парк, ветхое путевое хозяйство и архаичное диспетчерское управление движением очень часто превращают поездки в пригородных электричках в настоящие мучения.

Я живу в провинции Буэнос-Айрес, в уютно-живописном городке Алехандро Корн, который находится в 45 километрах к югу от аргентинской столицы.

Каждый день мне приходиться ездить на работу в Буэнос-Айрес на пригородной электричке железнодорожной линии имени генерала Хулио Рока. Очень часто делать это совсем не просто... Попытаюсь рассказать всего лишь об одной поездке.

Январь... Жаркий, удушающе-влажный летний день. Температура подобралась к отметке 33 градусов. В 13.45 я вхожу в огромный помпезный вокзал «Пласа Конститусьон» железнодорожной линии имени генерала Хулио Рока, расположенный на одноимённой площади. Его здание, состоящее из двух частей различных архитектурных стилей, было построено в 1885-1898-1925 году. Планировалось возвести и третью часть вокзала на улице Лима, но грянула Вторая мировая война, и этот проект так и не был осуществлён. Без каких-либо изменений это здание начало свою историю в XXI веке.

Вход в вокзал с улицы ОрносПомпезный холл вокзала


Часть вокзала Пласа Конститусьон, находящаяся на улице Бразилия, построена в стиле французского замка XVIII века по проекту архитекторов Paul Bell Chambres Louis и Newbery Thomas. Пласа Конститусьон является самым большим железнодорожным вокзалом в Южной Америке. Его холл — это самое большое публичное помещение в Аргентине.

На Пласу Конститусьон прибывают сотни поездов со всей Южной зоны Большого Буэнос-Айреса, городов Ла Платы и Мар дель Платы. За сутки через этот вокзал проходят более 500 тысяч пассажиров. Среди них и я.

Бронзовый бюст генерала Хулио РокаМой взгляд случайно падает на транспарант грязно-коричневого цвета, вывешенный местным железнодорожным профсоюзом в холле. На нём зелёными буквам написано «Где есть нужда — там есть право. Ева Перон». От этой фразы у меня всегда першит в горле от раздражения.

В огромном холле с высоченным сводчатым потолком люди, стоящие в очередях в билетные кассы, скучающие полицейские в своих жилетах оранжевого цвета, газетные киоски... кажутся ничтожно маленькими, почти игрушечного размера. Размеры и помпезность здания вокзала подавляют здесь абсолютно всё...

У бронзового бюста генералу Хулио Аргентино Рока фотографируются туристы... Напротив скульптурной фигурки Луханской Святой Девы Марии (покровительницы аргентинского народа) молится седой коренастый старик.

На электронных табло — наименование маршрутов поездов, время и номера платформ, с которых они отправляются.

По залу уныло бродит большой чёрный пёс, ошалевший от жары.

«Алехандро Корн — платформа четыре. Время отправления 14.06» — высвечивается на табло. Я спешу туда.

Узкие входы на платформы бдительно стерегут контролёры. Я предъявляю свой месячный проездной билет даме в униформе с густыми рыжими волосами, и она милостиво кивает мне головой:
— Проходите, пожалуйста!

Вход на платформыСветовое табло на вокзале


Вдоль жёлтых косых линий, нанесённых на бетонном покрытии, уже стоят очереди в ожидании электрички. Я прохожу мимо киоска, построенного посреди платформы. Из него исходит аромат жареного мяса. Две расторопные девчушки жарят миланесы (говяжьи отбивные), гамбургеры, чорисы (колбаски) и ловко подают их с подогретым хлебом и специями клиентам, расположившимся здесь же, у стойки.

Вдоль жёлтой линии, где будет находиться вторая дверь первого вагона, уже стоят человек пять.

— Хорошо! — радуюсь я. — Значит, у меня есть шанс сесть у окна на теневой стороне.

В 13.55 к платформе прибывает электричка. Из неё валит толпа... Неожиданно к двери подходит молодая, лет двадцати, мама. На руках у неё грудной ребёнок, в коляске спит годовалый и две девочки двух и трёх лет уцепились за джинсы. Мы вежливо расступаемся и даём маме с детками первой войти в вагон. И тут, откуда ни возьмись, появляются несколько волосатых мужиков с рюкзаками. Они без очереди нагло ломятся в вагон. Наша очередь «ломается»... Меня кто-то сильно толкает в спину, и я падаю на последнее свободное место со стороны прохода.

ПлатформыВнутри вагона


— Всё равно — хорошо! — думаю я, укладывая свою сумку на багажную полку.

Вагон старый. Он был куплен аргентинским правительством в Японии несколько десятилетий назад. Вдоль стен расположены по два ряда неудобных жёстких пластмассовых кресел серого цвета. Все окна открыты, т.к. на улице жара, а вместо кондиционера здесь имеются только вентиляторы. На стенах — таблички синего цвета «Запрещается высовывать руки и голову из окон», «Запрещается выбрасывать в окно и кидать на пол мусор», «Употреблять спиртные напитки и продавать их запрещается. Закон железных дорог номер 2873», «Покупайте месячный проездной билет! Платишь за двадцать дней, а пользуешься тридцать».

На табличках оранжевого цвета хорошо видны надписи: «Это место для людей с ограниченными двигательными возможностями. Обязательно уступить его им».

Также висят схемы железнодорожной линии имени генерала Рока. На стенах — всевозможные граффити. «Красный (Футбольный клуб Индепендьенте) — ты чемпион чемпионов!», «Ворон (футбольный клуб Сан Лоренцо де Альмагро) — ты моя единственная страсть в жизни».

— Нос-ки-и-и! Нос-ки-и-и! Для кабальеро! Для дам! Для детей! Нос-ки-и-и! — по вагону, расталкивая людей, стоящих в проходе, своей большой чёрной сумкой, идёт трансвестит.

Высокий, метра два ростом, в открытой майке, облегающей его невероятно огромную грудь, он изображает сильно накрашенными губами подобие улыбки. Этот трансвестит уже много лет торгует носками в пригородных электричках, поэтому пассажиры давно уже привыкли к его виду: цветным татуировкам на шее, руках, плечах и постоянным синякам под глазами.

Настенная живопись в вагоне— За-ам-ки! За-а-ам-ки-и-и! — по вагону медленно пробирается мужик лет сорока.

В руках у него деревянное сооружение, по виду напоминающее телевизионную антенну. На нём висят десятки замков. Маленькие, средние, большие... Чёрные, белые, бронзовые, серебристого цвета. Стараясь не упасть под тяжестью своей ноши, продавец замков делает короткие осторожные шаги...

Я смотрю на часы. До отправления поезда остаётся восемь минут.

— Вместо того, чтобы покупать новый мобильный телефон, покупайте у меня SIM-карты компаний «Персонал», «Мовистар», «Кларо»! — слышится писклявый голосок откуда снизу. — Покупайте! Покупайте! Покупайте! Всего десять песо!

Худой парень маленького росточка с невероятным усилием пролезает через сплошную людскую стену, стоящую в проходе. В руках у него пластмассовые коробочки с SIM-картами.

Сквозь крики и сильный шум в вагоне едва слышится булькающий женский голос, вещающий по вокзальному громкоговорителю:
— Поезд... блюм... Корн... блюм... блюм... отбывающий в блюм... шесть минут блюм... будет отправляться с пятого блюм... блюм... блюм...

Я пружиной вскакиваю с кресла, хватаю свою сумку и, расталкивая людей в проходе, не забывая при этом произносить волшебные слова «Прошу прощения», выскакиваю из вагона и мчусь к электричке, стоящей на пятой платформе.

За мной бежит толпа. Мне удаётся занять прекрасное место у окна с теневой стороны. В течение одной минуты вагон забит до отказа.

Слышится громкий свисток «гуарды» (проводника, отвечающего за безопасность пассажиров во всём поезде), и наша электричка трогается.

Женщина лет двадцати пяти, сидящая в кресле для беременных и инвалидов, задирает майку и даёт грудь своему ребёнку. Это очень привычная для Аргентины картина. Здесь можно увидеть матерей, которые кормят грудью своих детей на улицах, в парках, общественном транспорте и даже в ресторанах.

— Напь-и-и-тки! Холё-ё-ё-дные напьитки! Кока! Пепси! Минела -ла-льная вода! — в вагоне появился продавец напитков, страдающий сильным дефектом речи.

Он худой, всклокоченно-лысый, небритый. Через плечо у продавца тяжеленный ящик-холодильник, забитый льдом и бутылками с напитками.

— Бутылочку коки, пожалуйста! — слышится женский голос позади меня.
— Пожалюста! Восемь песо! — отвечает продавец. — Вам отклить?
— Спасибо, не надо! Я сама! — отвечает женский голос.

В вагоне что-то страшно загудело, затрещало... Это включили большие вентиляторы, расположенные на потолке.

От усталости и жары у меня закрываются глаза. Ещё мгновение — и я провалюсь в сладкую дремоту.

Вдруг в мой затылок бьет что-то пенисто-прохладное и медленно стекает по спине. От неожиданности я вздрагиваю, вскакиваю и оборачиваюсь.

— Про-прос-тите..., сеньор! — лепечет толстушка лет тридцати в очках с толстыми линзами.

В руках у неё бутылка, из которой фонтанирует кока-кола.

— Ничего... Ничего. Всё хорошо! — успокаиваю я толстушку и сажусь.

— Мо-ро-о-о-о же-но-е-е-е! Мо-ро-же-но-е-е-е! Шокола-а-ад-ное-е-е! На палочке! Фру-у-у-кто-то-во-е-е! На палочке! Мо-ро-о-о-же-но-е-е в стакане! — слышится громкий крик в вагоне.

Продавец — коренастый седой мужчина с ящиком-холодильником, набитым льдом и мороженым, — степенно шествует, вежливо тесня по сторонам стоящих людей.

— Дай-ка мне одно фруктовое! — просит женщина, сидящая в кресле впереди меня, но у прохода.

Мусор в вагоне — нормальное явлениеРядом с ней, у окна, сидит её сын лет пяти. Развернув мороженое, женщина кидает обёртку на пол и суёт его мальчику.

— Моложе-но-е-е-е! — радостно кричит тот и хватает его обеими руками.

В это время у женщины звонит телефон. Она, забыв о сыне, стараясь перекричать шум вентиляторов и стук колёс, кричит:
— Кари, привет! Как твои дела? Кари, ты понимаешь, я была в столице... Да... да... У адвоката... Ты понимаешь... Мой бывший, настоящий козёл, уже три месяца не платит алименты... Ты понимаешь, Кари?! Так вот, я разговаривала с адвокатом...

Мои глаза закрываются...

© Фото: Сергей Горбатых

Опубликовано: 04.03.2014
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.