Англия — Шотландия — Уэльс

Как известно, в России есть две основные напасти — это дураки и дороги. Как много у нас общего с Островной Империей! И мы, и они идем все время своим путем. Логики здесь искать не надо, английские дороги — это такое же состояние души, как английский юмор…

Мы проехали 5700 километров. Против движения. По всей Англии — Шотландии — Уэльсу. Безумно интересно! Этакий опыт оживления topic’ов из средней школы: «London is the capital…» В самом деле, capital. Он оказался существенно лучше, чем в первый раз. Зеленый, живенький городок с очень забавным лицом.

А Британский музей — это действительно матерое зрелище. Надо же столько нахапать!.. Но зато все это сохранено, пронумеровано, почищено и упорядочено. Вспомнился Акрополь — унылый и разочаровывающий… Ан нет: на нем, оказывается, стоял когда-то фриз, выживший, несмотря ни на что и вопреки всему. Теперь он в Британском музее — и можно провести день, изучая, как же это греки представляли себе мироздание.

О Лондоне пишут все, да и вообще, это — не Англия, это — Лондон: с театрами, помнящими Шоу и Моэма; с Пикадилли, упирающейся в одноглазого адмирала Нельсона; с Тауэром, великим и могучим, как и положено быть артефакту мрачноватой и туманной местной истории; с мостом Ватерлоо, который никак не хочет плыть в тумане а-ля Клод Моне; с галереями Тэйт, старой и новой, где красочное воображение Тернера предвосхитило импрессионистский стиль жизни и живописи конца XIX века; с парками, где по газонам — ходить, и если дорожка — так, значит, по ней прошли недавно скучающим шагом местные лошади под седлом местных амазонoк (которые так же далеки от «Амазонки» Брюллова, как рубль от фунта); с двухэтажными автобусами, покачивающимися на скользких и узких улицах; с мордастыми такси в стиле «past times»; с Вестминстером, где в парке около парламента растут роскошные шампиньоны; с китайским кварталом, где можно затовариться в магазине кокосовым молоком, бритыми орехами личи и даже купить у фруктового гуру настоящий дуриан; с соседним с ним Сохо, где можно получить по морде ничуть не менее качественно, чем в родных пенатах; с ночными дискотеками в темных тонах, где все африканское — и ритмы, и одежда, и, конечно, страсти; с… и так далее, и так далее, и так далее. Там было здорово — все дни, но мы оттуда смылись: как всегда, хотелось на волю, в пампасы.

Так вот — 5700 км с палатками, со старой компанией, где все уже продумано и известно до мелочей. Пейзажи Англии очень литературны и историчны.

На того, кто ребенком читал Конан Дойла, английские народные сказки с иллюстрациями Конашевича («Робин-Бобин Барабек скушал сорок человек…»), Вальтера Скотта и Стивенсона, Алису и (с кем не бывает!) Шекспира, страна производит оглушающее впечатление.

Мы не стремились к этому специально, но так получилось — и мы выпили пива (какая гадость) в Корнуолле, в городке Пензанс, в пабе, где Билли Бонс получил черную метку в «Острове сокровищ» — это «Адмирал Бен Боy»; заночевали на Дартмурских пустошах, на болотах — мурах, где бегала собака Баскервилей; проезжали через Бат, который так любил Диккенс и где в пабе же он писал свои «Записки Пиквикского клуба»; гуляли по маленькому, всему в буклях клонированных английских старушек типа «мисс Марпл» городку Лландадно — в этом непроизносимом валлийском курорте с григорианскими гостиницами и роскошным морским променадом как раз и находилась маленькая кроличья нора, куда провалилась девочка Алиса.

А недалеко от Бата мы заехали в аббатство Гластонбери — о, это примечательное место! Здесь находится — ни больше, ни меньше — могила Короля Артура, здесь хранилась чаша Грааля, отсюда начинается прямой путь на Авалон… Здесь резвился и куролесил сэр рыцарь Ланселот. Разрушенное с размахом еще в XVI веке, аббатство смотрится великолепно на фоне английских газонов и ливанских кедров.

Шервудский лес остался в стороне, но вот гавани Робин Гуда мы не миновали — это недалеко от Йорка, где позднее лупили друг друга с энтузиазмом Ланкастеры и Йорки во времена Белой и Алой — какая романтика — розы. Оттуда же, рядом, отправился в плавание капитан Kyк. «За что аборигены съели Кука, молчит наука…» — а, оказывается, наука не молчит: в Уитби имеется целый музей, посвященный капитану.

Вся Шотландия пронизана духом книг Вальтера Скотта и поэзией Бернса. Сам домик Бернса стоит в маленьком селе на берегу моря недалеко от Прествика. Унылая и аскетичная хижина, но то ли Маршак виноват, то ли просто — гений, но кто же не любит Бернса… и немного схватывает что-то. 

Мое сердце в горах...
My heart in the highlands…

Оказывается, Маршак не точен: не в горах сердце, а в highlands, так как дом его, Бернса, как раз стоит в lowlands. В lowlands находится и дом Скотта. Мы проезжали места многочисленных скоттовских романов — том 7 моей школьной мечты, розового собрания Вальтера Скотта в 20 томах — «Пертская красавица», или 19 — «Легенда о Монтрозе» — скорее всего, я путаю тома — какая разница, но были и Перт, и Монтроз, и некая аура. А севернее, под Инвернессом, мы заехали в замок Ковдор, где обитала леди Макбет, а в 20 километрах от него — другой замок, и зовется он совсем нехитро: «Замок Броуди»…

Для меня всегда было загадкой, откуда в Англии берутся поэты? И художники. И даже музыканты. Но, прежде всего — что вдохновляло Шекспира, Блейка, Элиота, Теннисона?.. Вернее, кто?

Английские женщины в своей массе наводят на мысль о скачках. Может, муза живет там недалеко от ипподрома? А слегка вяловатые мужики пасутся неподалеку? Но, тем не менее, и Байрон был лордом и англичанином, и страсти в английской поэзии ничуть не меньше, чем меланхолической грусти у русских классиков. Все это говорит о субъективности и относительности наших впечатлений, а игривая эскапада фраз — не более, чем способ защиты от поверхностности выводов. Мы проехали через Теннисоновские места и миновали Озерный Край, где среди холмов и озер создавалась знаменитая Озерная Школа. Уж не помню со школы, кто там жил — Колридж?

И Стратфорд, шекспировский Стратфорд, был элегантен до необычайности. А лодки, плывущие среди сомнамбулических лебедей на Эвоне — это просто Джером собственной персоной.

В этот раз мы увидели, наконец, знаменитый Стоунхендж на закате солнца при мерзкой ветрено-дождливой погоде. Не знаю, как кому, а мне это в самый раз. Мрачноватые мегалитические колоссы смотрелись совершенно естественно в этом антураже, как, скажем, их современники из Нильской долины Царей естественны среди одуряющего зноя Египта.

Свет в природе, как и в театре, многое значит. Вернее, наоборот — в театре, как в природе… Несмотря на доходящую до придурковатости коммерциализацию этого места, Стоунхендж не разочаровывает, а вся округа с до-Кельтскими могильниками — это живая иллюстрация к Толкиену. Непонятно, почему толкиенутые еще не сделали какое-либо поле своим Мордором, а местности позеленее — Хоббитанией. Тут было бы все честно.

Ночевали мы не в Стоунхендже, а в Солсбери. Там стоит роскошный собор, который, в отличие от большинства английских соборов, не обрублен сверху под полубокс, а имеет изящный готический шпиль. Констебль, видимо, тоже задавался этим вопросом и беспрерывно рисовал этот собор среди полей. И мы тоже рисовали бы его еще и еще, если бы могли…