В который раз лечу «Москва—Одесса»

Как я летела в Одессу, заслуживает-таки особого внимания.

Начнем с того, что билет до Одессы обошелся мне в 120 $. Для справки: год назад я слетала во Франкфурт и обратно за 300 $, а сегодня вполне реально прокатиться на «Дельте» в Нью-Йорк и вернуться домой баксов за 500. Так что — ура! — по ценам наши родные Внуковские Авиалинии почти догнали компании с мировым именем.

И вот я во Внуково. Говорить о том, что я оказалась там за 5 минут до конца регистрации не надо — те кто знает меня получше, в курсе того, что этого следовало ожидать.

Несемся с мужем по аэропорту. Спрашиваем мента, где посадка на Одессу. Смотрит как на идиотов: «В зале международных вылетов.» Ага! Сорри — не сообразили. Это ж заграница!

Когда вы летите в настоящую заграницу, вас так не проверяют. Два моих бедных рюкзачка прогнали через «телевизор» трижды. Паспорт проверили дважды: первый раз — метров за 20 до паспортного контроля, второй раз — уже непосредственно на контроле, представлявшем собой трех развеселых бухих тетoк за одним маленьким столиком.

Пропустили!

Но это было только начало.

Меня не смутило такое небольшое количество желающих вылететь. В зале вылетов нас было чуть меньше 30 человек. Я все-таки газеты-журналы читаю, понимаю, что при нынешних ценах на билеты народ предпочитает пользоваться «наземными видами транспорта», так что неполная загруженность рейса — вещь объяснимая. Остальные пассажиры, как выяснилось, были так же наивны.

Я забеспокоилась в первый раз, когда наш автобус бодро проехал мимо всех Боингов и ТУшек и зарулил в ряд, где радостно топорщились маленькие («…частные,» — подумала я) самолетики. И все бы ничего, но около одного из таких самолетиков автобус вытряхнул нас и быстро смылся. Пока мы не опомнились.

На борту самолетика бодро красовалось «Як-40». Я была близка к обмороку. На «Яке-40» мне еще летать не доводилось. Но на «Яке-42» — было дело. В тот раз мы приземлялись под углом в 90 градусов к посадочной полосе, и только крутой вираж в последнюю минуту близко-близко от земли сохранил нам жизнь. Воспоминание не самое оптимистичное. Я не люблю таких экспериментов.

Но бежать было поздно. Народ сиротливо жался у входа в самолет. (О боже! Он был под хвостом. Такое ощущение, что в самолетный организм мы должны были проникнуть через… ну, вы поняли.)

Вокруг меня были одесситы. (Как выяснилось позже, я была единственной «москалькой» на борту.) И только наличие такого количества одесситов позволило не сойти с ума.

Перед самолетом:
Одесский папа (недоверчиво глядя на самолет): «И шо, мы на этом полетим в Одессу?»
Дочка: «Надо спрашивать: «И шо мы на этом вообще полетим?»

Самолет изнутри был еще меньше, чем снаружи и вызывал ассоциации только с летающим трамвайчиком. Зеленая тряпичная обивка выглядела так, словно до нас в самолете перевозили стаю взбесившихся кошек. На двойном сидении мы с моим рюкзачком уместились, но с трудом. Двум толстым дядькам впереди пришлось ужать бока. Народ недоумевал. Всем обещали «Ту»…

Стюардесса с видом виноватой обманщицы поведала, что лететь мы будем 2 часа 40 минут. Народ взвыл. Одесский папа сказал, что это позор для Одессы. Потом кто-то высказал предположение, что мы летим с остановками в Житомире, Николаеве и Херсоне.

Кто-то, обратив внимание, что дверь в туалет в хвостовом отсеке загородили багажом, встревожился: «А шо, туалет здесь будет?»
«Да, при кажой посадке… прямо не выходя из кресла,» — тут же утешили его.

Тут в самолет привели трех опоздавших дядек-бизнесменов, изрядно веселых после удачной сделки. Дядьки офигели сразу, как попали в самолет, и тут такое началось…

Слава богу, у меня после акций «МосПИВА» выработался условный рефлекс. Я тут же выхватила из рюкзака первую мало-мальски пригодную «скрижаль» (квитанцию «разных сборов») и начала конспектировать. Оно того стоило.

Датый бизнесмен с усами: «А шо это самолет такой маленький?»
Пассажир, уже привыкший к самолету: «А он частный.»
Бизнесмен с усами: «А шо, вы его уже акционировали?»
Пассажир: «Нет, захватили.»
Я: «Теперь решаем, куда лететь.»

Бизнесменов быстро просветили насчет продолжительности полета. Дядька с усами тут же поинтересовался жалобно тонким голоском: «Эй, а еда будет? Ну хоть какая нибудь…»

Одесский папа: «Да… Одесса нам такой пароход прислала…»
Дочка (пессимистично): «Ну, просто каюта-люкс.»

И тут дядек-бизнесменов осенило, что страх перед полетом присутствует у всех, и занялись психотерапией. Достали бутылку коньяка и, выпросив у стюардессы стаканчики, принялись угощать пассажиров.

Дядька с усами — стюардессе: «Эти стаканы разовые?»
Стюардесса: «Да.»
Дядька: «И какой у них раз?»

Народ поначалу смущался пить, но стаканчики брал.

В это время через салон в кабину шли и шли пилоты. Много пилотов. Были высказаны предположения, что:

1. их больше, чем пассажиров;
2. поскольку в кабине столько народу поместиться не может, они покидают ее через другой выход;
3. что они так и будут идти и идти, пока не найдется желающий вести этот самолет…

Одессит без усов: «Лететь тут весело будет. Столько барменов впереди.»
Другой: «Ага, только пилотам не наливать.»
Дама: «Одному можно — главное, правильно выбрать, какому.»

После коньяка по салону пустили роскошную коробку конфет. Я к тому моменту от коньяка еще отказывалась, но страсть к сладкому меня погубила. Как только я цапнула эту «закуску», тут же получила и стаканчик. Спасибо, добрые дяди!

Дама: «Тост за нашу посадку.»
Дядька с усами: «Нет, давайте сначала взлетим!»

Мы были уже готовы, а самолет все не взлетал.

Дочка-папе (отрываясь от кроссворда): «Когда мы полетим?»
Одесский папа (зловещим шопотом): «Тише, дура, мы уже полтора часа как летим!»

Народ занервничал при виде очередного пилота (окончательного, как потом выяснилось): «Таки мы едем или не едем?»
Пилот: «Давайте голосовать!»

Проголосовали лететь. Стюардесса обьяснила правила техники безопасности на борту.

Пугливый пассажир: «А парашют дадут?»
Бизнесмен: «Ага, с ластами и с маской»

Пугливый пассажир: «Со смазкой? Это чтобы по воздуху хорошо скользило?»

На диво, самолет взлетел легко и непринужденно, не доставив нам этим никаких неудобств. Хотя дядька усами и пугал нас:
«Вы не думайте, что самолет вот так сейчас возьмет и взлетит. У него же покрышки лысые. У него шасси подвернется, он споткнется и упадет…»

Только одесский папа, накрепко пристегнутый дочкой к креслу, заметно нервничал, глядя, как бизнесмены уже а-ля-труа приканчивают коньяк.
Одесский папа: «Что-то вы, ребята, там гуляете, а мы ни в одном глазу?»
Бизнесмен: «Так вы подбегайте — каждый со своим ремнем!»

А потом — он же, прикончив бутылку и потрясая стаканчиком в руке: «Эй, есть свободная посуда!»

Одесский папа — умиленно: «Ах, какие всё же одесситы… С полуслова и уже свои.»
Я: «С полглотка.»

Ну, а дальше полет проходил довольно спокойно. Нас даже покормили. Конечно, за такие деньги я расчитывала хоть на половину аэрофлотовского обеда, но… Однако, нам дали по маленькой булочке, по кексику, по толстенькому и недырявому кусочку сыра и по пакетику сiка. Кстати, за дополнительную плату можно было получить хоть слона запеченного с веточкой кинзы за ухом.

А потом весь самолет впал в сонное оцепенение, вернее, анабиоз, потому что было ужасно холодно. Теперь я знаю, что чувствует зимой промерзшая лягушка на дне пруда. Моя кожаная куртка покрылась снаружи инеем. На заднем ряду прикорнула и усталая стюардесса. Перед самой посадкой в салон высунулся пислот и попросил пассажиров ее разбудить. Просьбу передавали по цепочке в хвостовую часть, будя при этом всех остальных. Разбудить бортпроводницу было сложнее всего. В отличие от нас, ей было все равно, Одесса это или Москва. Она ведь тоже поучаствовала в сеансе психотерапии.

***

…Ну, а шлепаю я эти строки в «Боинге-737» на пути уже из Одессы в Москву. «Десять тысяч метров под башмаком…» (© А. Розенбаум) Стоит этот рейс в полтора раза дороже, летит на час меньше, на борту есть аэрошоп, газеты разносят, видео крутят, наушники раздают, в туалете есть бумага и мыло (воды, правда, нет :), вместо булочки дают пирожное.

Но одеситы все молчат… Или тут одни москалики??? :-O