Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Страхование путешественников. Фото с сайта www.littleone.ru

Если Вы собираетесь воспользоваться услугами туроператора, наличие стандартного страхового полиса уже включено в стоимость путевки. Но, как правило, такие страховки очень «урезанные», покрывают лишь малую часть непредвиденных расходов.  .

сегодня

22 августа
В Реймсе началось первое в мире авиашоу
Проведено первое в мире авиашоу

22 августа 1909 года в Реймсе началось первое в мире авиашоу. Для участия в состязаниях были заявлены 38 аэропланов, митинг привлёк авиаторов и авиаконструкторов со всей Европы и пробудил большой интерес к авиации у широкой общественности.

Турция в разных ракурсах. Часть 2


Турция: мощь истории

Турция в разных ракурсахОднажды мы были недалеко от Кековы зимой, не в сезон, и почти все яхты стояли сухими на берегу. Поискав, мы наняли какого-то молодого турка. Парню на вид было лет 25 и чувствовалось, что он твердо хочет заработать за извоз на Кекову по доллару за каждый прожитый им год. Его фелюкa — рыбацкий катер с широким носом и каютой, но без бортов — была как раз на плаву. Но для начала он посадил ее на мель перед причалом.

Мгновенно собралось изрядное количество усатых галдящих мужчин. Как по команде, они сняли все три пары своих штанов и, сверкая белыми подштанниками, совместными усилиями сняли катер. Намокшие кальсоны явили миру упитанные формы и полное отсутствие трусов. Вот зачем туркам столько хлопка — на кальсоны!

Потом «наш» турок постелил на нос кошму и усадил на нее родителей, а нас — на крышу каюты. Очевидно, он хотел, как лучше...

Турция в разных ракурсахИ мы вышли в море. Я держал родителей ногами за плечи, слегка матерился, но думал, что когда зайдем в ветровую тень архипелага, будет нормально. Действительно, через несколько минут все стихло, а красота была такая, что даже удалось забыть, как и на чем плывем.

Море — очень и очень богатое, это не Израиль и не, скажем, Испания. Изрезанные берега, в воде видны осьминоги, лениво перебирающие красными щупальцами, звезды, ежи, много прочей живности. Когда же доплыли до островов, то — о чудо! — из-под носа лодки вспорхнули летучие рыбы. Mахая плавниками, как крыльями, и искрясь синеватым серебром, они отлетели метров на 15.

Ну, а потом суденышко вошло в пролив между островами и налетела бора, тремонтана, что там угодно — злой ветер с гор, а не с моря.

Турция в разных ракурсахКатер стал проваливаться между волнами, родители, не имея вообще никакой опоры, кроме моих ног, цеплялись за настил, мы на крыше были в шоке, турок виновато разводил руками — а хоть ногами, толку-то! Но самое главное — надо было повернуть к острову, и этих пяти минут бортовой качки я не забуду никогда! Всех могло скинуть в воду как котят. В общем, доплыли...

В Ликии есть свой Олимп и свой Олимпос. Не знаю, какие боги жили на вершине турецкого Олимпа, а в Олимпосе во время одной из своих поездок жил император Адриан. Почему-то мне кажется, что он полтора года писал в Олимпосе книгу. Вообще, странный был человек — строил дороги, города, путешествовал, интересовался культурой, наукой. При этом Иудейское восстание подавил без сантиментов, жестоко и эффективно, а о его мерзопакостном характере ходили легенды.

Бродя среди почти невидимых среди лиан развалин, трудно представить, что здесь был город на судоходной реке, ставший на время резиденцией властителя огромной империи. Сейчас все выглядит камерно и провинциально. Но какие отражения плещутся в быстрой воде, искушая, словно бесята, любого, кто окажется в их власти!..

Турция в разных ракурсахВ средние века в Олимпосе были венецианцы, генуэзцы, родосцы. Генуэзская крепость над бухтой и античным городом смотрится прекрасным современным зданием, примерно как Эйфелева башня на фоне средневекового Парижа.

Очень понравился ликийский Фаселис, руины которого занимают живописнейший полуостров километрах в 70 от Анталии. Сильнейшее впечатление оставляет гармония трех гаваней этого некогда пиратского города, трех заливов бирюзового цвета; рядом театр, пропилеи, агора — это торжество серого, вкрапленного в зеленую волну великолепных сосен; и, наконец, над всем этим возвышается двухкилометровый Олимп со снежной вершиной, добавляя белой краски в и без того неправдоподобный пейзаж.

А совсем рядом, в местечке Химаера, ликийский герой Беллeрофонт на своем коне — Пегасе — победил огнедышащую Химеру... Химера была гибридом козла, льва и дракона — действительно, неприятное сочетание, независимо от порядка следования частей. Беллeрофонт, помнится, был порядочным мерзавцем, но по заказу мог совершить любой подвиг. Вот он и загнал Химеру глубоко под землю, откуда она злобно дышит сквозь толщу камня.

Смотреть дыхание Химеры следует ночью, и первый поход к ней не забывается. Сначала долго едешь какими-то турецкими огородами, потом пересекаешь вброд реку, потом что-то вроде леска на темном склоне — и тупик. Надо найти тропу и ползти в темноте вверх, постоянно сомневаясь в правильности пути, здравости ума и трезвости рассудка.

Турция в разных ракурсахВсе сомнения забываются, как только начинают маячить впереди желто-голубые огни на склоне горы. Кажется, вся поляна светится синеватым холодным пламенем. Но проза жизни берет свое даже темной турецкой ночью: в том месте, где когда-то летал Пегас и Беллерофонт с копьем поражал Химеру — там теперь местные турки греют на ее огненном дыхании чай... А ведь именно отсюда произошел Георгий Победоносец, поражающий змия — и он имеет турецкие по географии корни.

Сейчас тропу обустроили, сделали ступеньки, указатели. Скоро, наверное, и пламя будут выпускать порциями: стоит автомат, бросил доллар — Химера выдохнула, бросил два — поджала лапу, бросил три — появляется голографический Беллерофонтик на голографическом Пегасике...

От Химаеры недалеко до Термессоса — а это уже Памфилия. Вот это и странно — как близко на самом деле жили очень разные народы! А народы и в самом деле разные; хоть и восприняли эллинизм, но каждый по-своему. Термессос лежит среди гор на высоте около 1000 метров. Город хорош всем, и особенно тем, что его вообще не реставрировали: что упало — то упало, что стоит — то стоит, а что под землей или среди леса — то до сих пор там.

Турция в разных ракурсахДля тех, кто повидал всякие реставрации, реконструкции и консервации — это как бальзам на душу. Горы покрыты дубами, среди дубов лежат серые камни, с неба на все это флегматично смотрят орлы.

На самом верху находится амфитеатр. Он совсем не ликийский — все грубо, но добротно высечено из камня, нет приморской витиеватости, километр с лишним высоты подразумевает лаконичность. В Термессосе хорошо побывать в дождь. Воздух можно пить, смакуя.

Но главное — можно взять небольшую лопатку или просто палку и покопать землю недалеко от каких-либо рукотворных камней. Несколько монет римской эпохи — обычная вещь в этих краях. Тем более, в дождь здесь никого нет, и это ободряет. На самом деле не стоит увлекаться: турки большие любители брать в аэропорту туристов за соответствующие места в связи с умыканием «исторических ценностей», которых они не создавали, но которыми обладают по праву.

В Термессосе необычный некрополь. Многие саркофаги стоят невостребованными, с открытыми выразительными крышками. Такое чувство, что Страшный суд уже состоялся, и все, что могло, давно восстало и ушло. Среди саркофагов есть еще недоделанные, попросту наполовину вырубленные в скале. В эти явно никто не въезжал. Зачем тогда делали?..

Странное ощущение, особенно когда мы были там одни. Тишина, горы, саркофаги... машина времени.

Мы были в Летаоне, где стоял когда-то храм Лето с Аполлоном и Артемидой. Сейчас среди постаментов плавают тысячи забавных черепашек. Они вылезают на капители ушедших в воду колонн, греются на солнце и самозабвенно позируют. Может, нам просто повезло, и у них там проходил какой-то черепаший конкурс красоты, а может, они нашли золотой ключик и искали подходящую дверцу.

Турция в разных ракурсахРядом, в Ксантосе, была столица Ликии. Развалины города и сейчас дают простор для фантазии, особенно после посещения Британского музея, где выставлены все сливки местного акрополя.

Тем, у кого имеются благие автомобильные намерения, стоит съездить в Селге. Вначале дорога идет вдоль красивого каньонa — по нему предприимчивые русские хлопцы организовали рафтинг для желающих. Но это летом, а зимой здесь забытое место, спящее в горах в ожидании грядущего счастья. Дорога загибается и упирается в римский мост и указатель: «11 км Селге». До Селге почти километр вертикального подъема, мерзкая грунтовка, и лишь две мысли волнуют по-настоящему: не навернуться бы (ну, это понятно) и — неужели в конце этого безобразия будет город?

Дорога идет вдоль узкого хребта, ни одного поселения вокруг, много простора для полета и совсем мало для жизни. Удивительно, но на вершине горы находится село. Tурок-полиглот просит денег на хорошем английском и плохом русском. Местные детки — шакалы, готовы козла выдоить из-за какой-либо цветастой наклейки. Уже потом я прочел, что жители Селге на общем турецком гостеприимно-разгильдяйском фоне отличаются своей нагловатостью.

На окраине деревни — здоровенный амфитеатр, церковь, еще какие-то строения. Видно, что здесь, среди снежных гор Тавра, был город тысяч на 20 человек. Интересно, таврос — это бык; куда они делись, дав название хребту? Что здесь делали люди? Жили — но с кем, и как общались, о чем думали, чем занимались, чему радовались? Всегда в горах возникают мысли об обособленности жизни, но руины, казалось бы, свидетельствуют об обратном. Ощущение непонимания истории очень романтично и почти не зависит от географии.

Турция в разных ракурсахНа берегу озера Волго, что на Валдае, стоит колоссальных размеров деревянный Ширков погост XVI века, а рядом громадный каменный храм XIX-го. Построили когда-то — и они существуют, независимо от того, кто и зачем их строил. Есть в этом какой-то иррациональный смысл. Сколько сейчас ни гляди на погост или амфитеатр, ничего яснее не становится. Что в Селге, что на Валдае.

В Селге стемнело, по-настоящему, как в пустыне. Похоже, здесь и электричества нет. Обратная дорога вниз была в полной темноте — и славно...

Мы были в Галикарнасе и видели то, что осталось от еще одного чуда света — Мавзолея. А рядом, в Карии, был сатрапом тот самый хмырь — Мавзол, от чьего имени и пошло само название — Мавзолей: вот куда, оказывается, водили пионеров на туманной заре нашей юнoсти...

Мы проехали местность, которую Марк Антоний подарил Клеопатре. Говорят, царица была некрасива, но страстна и умна. Влюбленный Марк Антоний дарил Клеопатре все, что захватывал — то Иерихон, то кусок Киликии.

Мы были в местечке, где умер император Траян, пересекли речку, где утонул во время крестового похода Фридрих Барбаросса, были в городке, где родился Савл, ставший апостолом Павлом. Сюда же, домой, в Тарсус, он привел после известных событий Деву Марию...

Турция в разных ракурсахМы, мы, мы — это звучит как-то нескромно, но в Турции мощь истории действительно накатывается на каждого, кто хочет ее воспринять. В бесчисленном ряду впечатлений были три вершины, три пика, которые особенно запомнились: Стамбул, Кападокия и Немрут Даг. Да, и Памукале, конечно — четвертый пичок, осажденный туристами, но выживший, благодаря силе своего очарования.

Памукале для меня играет особую роль среди турецких красот. Он был первым из «невозможных», «недоступных», «книжных» турецких мест, ставших реальностью. Подъезд к нему не представляет ничего необычного. Сначала возникает город Денизли, чем-то напоминающий Урюпинск, потом идет узкая невзрачная дорога, вся облепленная трикотажными магазинами, потом небольшой подъем среди желтых пологих холмов.

Первой ласточкой приближающегося чуда служит какой-то удивительно компактный, почти карманный римский мостик в глубине оврага. А затем появляются желто-белые натеки на известняках и остатки римских поселений вокруг них. Дорога поднимается, и неожиданно белый сахарный холм предстает во всей красе. Это и есть, без всяких скидок, чудо — не только террасы, покрытые ослепительным известковым туфом, с бассейнами горячей минеральной воды, но и необъятный античный Хиераполис над ними.

Город никак не меньше Помпей. Если бы там покопать... Интересно, что его основал пергамский царь Евмен — и он совсем другой, чем близлежащие ликийские города. Много сложной причудливой резьбы по мрамору, богатейший декор храмов Аполлона и Артемиды, громадный некрополь, византийские улицы — все, абсолютно все сохранилось.

Турция в разных ракурсахТеатр в Хиераполисе занимает склон высокого холма. На его верхушку можно подъехать, и немедленно появляется турок, предлагающий что-либо купить. Небритый продавец предложил мне для начала пачку альбомов, а затем, даже не слушая отказа, быстро огляделся по сторонам и показал античную головку величиной с кулачок. Я не ожидал — обычно за таким взглядом во всем средиземноморье следуют монеты.

Искушение велико, а человек, как известно, слаб — я протянул руку посмотреть и был пленен красотой мрамора. «Сколько?» — спросил я, ожидая, что сумма будет долларов 400, и можно будет спокойно сказать, что — большое спасибо, поговорим в следующий раз. Турок снова оглянулся и сказал: «Четыреста долларов» — все шло по сценарию. Я сказал «спасибо» и повернулся к театру, и тут турок сказал: «Триста». Это был запрещенный прием, но еще в рамках приличия, так как что 400, что 300 — все едино для пролетариата от преподавания.

Продавец все же не отставал и перешел на турецкий — видимо, от волнения. Я тоже от волнения сказал, что страна очень красивая, что Памукале вообще — нет слов, и что большое спасибо, но — не надо. Турок с уважением смотрит на меня, как на умелого покупателя, и говорит: «Тридцать долларов». Это явно удар ниже пояса. Головка наверняка поддельная, но очень душевная, тридцатка — это всего в три раза больше, чем туристский ширпотреб типа бесконечных штампованных Приапов.

Турция в разных ракурсахНо нельзя расслабляться — стоит начать, и удержу не будет. «Десять долларов,» — говорю я и зажмуриваюсь — нельзя же продать такую головку за такую цену. И тут турок говорит: «Забирай!» Я стоял, держал в руках головку человека с волоокими глазами и немного боксерским носом и спрашивал себя: ну как такое получилось, ведь не хотел же! А, видно, хотел...

Турок растворился. Теперь уже я огляделся по сторонам и пошел в театр, на галерку. В театре была группа корейских туристов. Корейцы обычно очень земные и конкретные ребята. Неожиданно одна из туристок вышла на сцену (или, вернее, скену), как будто собиралась петь, и — запела. Звук замирал и возвращался, почти как в церкви Гехарда в Армении. Я нащупал в кармане купленную головку, погладил ее и пошел вниз — пора сматываться, пока не произошло еще что-нибудь.

Раньше известковые террасы Памукале были полны воды. Потом воды стало меньше, а людей больше. Воду пускают периодами, не во все террасы и не всегда. Купаться в них нельзя, для этого существует специальная строго платная купальня Клеопатры. Это довольно глубокий бассейн, на дне которого лежат мраморы, а на поверхности резвятся желающие поправить здоровье или просто получить удовольствие.

Мы с Игорем пристроились на мостике и, разомлев, стали обсуждать бесспорные анатомические достоинства филейной части одной юной симпатичной особы, буквально в полутора метрах под нами. За границей создается иллюзия, что твоего родного языка никто не понимает. Это большая ошибка. Особа повернулась не менее симпатичной передней частью и сказала на безукоризненном русском: «Я прекрасно понимаю все, что вы говорите!» Игорь ответил, не моргнув глазом: «И что, мы сказали что-нибудь плохое?»

Турция в разных ракурсахДевушка была, что надо — во всех смыслах: «Да нет, продолжайте, мне приятно,» — и уплыла вслед за потоком целебной известково-радоновой воды. После бесконечных давящих памятников эллинизма так хорошо получить между глаз от юной фемины! Чувствуется — жизнь идет, не все еще развалилось, есть шанс у человечества.

Закат в Памукале — отдельное зрелище, которого ждут, фотографируют, а потом не забывают. Солнце отражается в бассейнах на террасах. Цвет бассейнов эволюционирует от небесно-голубого к золотисто-фиолетовому. Известковый туф сменяет свои белые одежды на розовые. Сидеть, смотреть на солнце, на долину, на известковые поля, опустив усталые ступни в теплую минеральную воду и ни о чем не думать вообще — вот истинное счастье.

© Фото: Евгений Плоткин

Опубликовано: 05.02.2014
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.