Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Финский нож. Фото с сайта zlatmax.ru

В критической ситуации в походе можно обойтись без многих элементов снаряжения, но очень трудно обойтись без хорошего ножа.

сегодня

18 апреля
День независимости Зимбабве
День независимости

Этот день в стране также называют Днем Республики в честь победы над правительством «белого» меньшинства и признания Республики Зимбабве. Это — главный праздник страны. В этот день повсеместно проходят парады с танцами, песнями и фейерверками, устраиваются ралли.

Сладкий дым Бежецка


Неспешное повествование о поездке в Тверскую область со множеством лирическо-туристических отступлений

Зима в БежецкеЕсть города летние и зимние. Киев, например (почему-то вспомнилось), с его парками, каштанами, сиренью, птичьим пением — город летний. Бежецк показался мне классическим зимним городом. В точности как у Ахматовой:

Там белые церкви и звонкий, светящийся лед.
Там милого сына цветут васильковые очи.
Над городом древним алмазные русские ночи
И серп поднебесный желтее, чем липовый мед.

...Но все мне памятна до боли
Тверская СКУДНАЯ земля,
— отвечает мне на это другой цитатой из Ахматовой подруга Оля. Она была в Бежецке лет десять назад.

Туристическое отступление № 1. Многодневные походы инструктора Довженко

Это был один из несколькидневных походов, регулярно проводимых в то благословенное время нашим турклубовским инструктором Сергеем Довженко. Он выбирал обыкновенно какой-нибудь городок в одной из соседних областей, изучал то, что связано с этим местом, в библиотеках и архивах, ехал туда на разведку, беседовал с местными краеведами, договаривался насчет ночлега где-нибудь на полу школьного спортзала, прикидывал, что еще можно посетить в окрестностях, уточнял работу музеев, транспорта и т.д.

Так входили в нашу жизнь разные Бежецки, Белевы, Одоевы, Ельцы, Воротынски, Ковровы, Белоомуты, Старицы... Теперь это все в прошлом — давно занят другими, не менее важными делами инструктор Довженко, да и у нас далеко не всегда бывает возможность отправляться по нескольку раз в год в трехдневное путешествие и желание ночевать на полу школьного спортзала.


В ту давнюю Олину поездку была мрачная, поздняя осень. И Бежецк показался Оле мрачным, блеклым, некрасочным. Сверх того, над ним витал неприятный, въедливый запах, напоминающий, по ее словам, распаренную кукурузу, — градообразующим предприятием был ликероводочный завод. И Тверскую землю, с ее уж слишком неброской красотой, однообразными равнинными ландшафтами, полями, перелесками и болотами, Оля нашла, как и Ахматова, скудной.

На этот раз снега в городе было много. Он был белый. Упомянутый завод, в связи с новогодними каникулами, был закрыт всерьез и надолго. И стоял над городом забытый запах сырых дров и сладковатого печного дыма. Дым же вился и над крышами.

Итак, это была двухдневная экскурсия, замысловато названная «Винный тур в край, где рак свистнул» (Бежецк — Градницы — Весьегонск с посещением винодельческого завода и дегустацией вина, 2 дня).

Стартовали около половины восьмого (из-за опоздавших, а должны были еще раньше) от «Сходненской» и понеслись по пустынному из-за праздников и раннего часа шоссе в сторону Твери. Самым большим разочарованием поездки был московский экскурсовод.

Туристическое отступление № 2. Об экскурсоводах

Сейчас-то стало много хороших экскурсоводов, а вот годами пятнадцатью раньше... Помню, до того как мы с Олей увлеклись походами, мы частенько практиковали однодневные экскурсии. Отечественный туризм в те времена был в глубоком загоне, но уже начали появляться некие фирмочки, и была среди них одна — монополист дальних и редких экскурсий. Не могу привести ее названия — не потому, что боюсь неприятностей со стороны этой фирмы, а потому, что не знаю: везде значились имена ее дилеров.

Экскурсовод там был всегда один, и мы дали ему кличку Обезьян. Его отличали нежелание и неумение готовиться к экскурсиям плюс полный непрофессионализм. Так вот, примерно половину дороги он молчал, а другую — заикаясь, читал по каким-то путеводителям, не думая о том, что описываемый объект проехали час назад, а чаще нес ахинею, вроде того, какая, по его мнению, рыба должна ловиться в проезжаемой реке или как у него на даче чеченская диаспора побила братьев славян.

Раздражало еще то, что время, которого в дальних поездках и так в обрез, он тратил попусту: остановит, например, автобус, ходит по рядам и показывает карту города, в который приехали — а там эти карты продаются в каждом киоске, да и без них заблудиться трудно. О санитарных остановках вообще не думал — с этим лучше сразу было подходить к водителю, о времени возвращения в Москву не заботился.


Так вот, в Бежецк нас вез экскурсовод чуть лучше описанного товарища, но той же, «обезьяньей» породы. Специально не называю имен того и другого — те, кто активно путешествует по России, несомненно, поняли, о ком речь, а обижать людей, может быть, очень достойных, но влезших в лихих девяностых явно не в свое дело, да так там навеки и оставшихся, у меня желания нет.

Водитель зато был хорош. Если бы еще не невыносимая духота в автобусе и если бы он на остановках сначала выгружал людей, а потом таранил сугробы... Когда автобус, въезжая в очередной придорожный куст, шатался и кренился под 45 градусов, становилось реально страшно. Повезло еще, что тур был винный и, следовательно, мужчин в группе оказалось в достатке, так что однажды, когда мы увязли особенно крепко, на выталкивание автобуса ушло каких-то двадцать минут.

Туристическое отступление № 3. Эх, дороги...

В связи с этим вспомнилась история, связанная с нашей поездкой, совсем из другой области (Калужской). Автобус на экскурсию в Белев (куда нас вез, между прочим, тот же самый экскурсовод!) нам подали рослый и массивный. Мы радовались этому — высоко сижу, далеко гляжу, — пока вскоре после Калуги не кончился асфальт. Поднимая клубы пыли, кряхтя, дребезжа и мотаясь из стороны в сторону, временами зависая передними или боковыми колесами над пропастью, автобус полз со скоростью пешехода.

На въезде в город асфальт появился, хоть и не везде, но тут путь нам преградил мост, с пролетами не шире габаритов автобуса. Во время проезда под мостом неровности бетонной стены царапали стекла; и когда мы думали, что всё, проскочили, сзади раздался мощнейший «баба-а-ах!». Вспомнился «Александр Суворов» вкупе с «Адмиралом Нахимовым». Чудом автобус вырвался из-под моста (я не знаю, как правильно называется тот элемент аэродинамики, который он при этом потерял), но тут его путь преградила такого же формата газовая труба, коими уездный город Белев украшен в изобилии. На этот раз автобус решился форсировать ее с разбегу, что ему удалось; а может, мы просто не видели, как ее снесло.

Далее в продолжение всей экскурсии группа шла пешком по белевским улочкам, богатым не только достопримечательностями, но и канавами, газовыми трубами, разбитым асфальтом и играющими на проезжей части детьми, а автобус следовал параллельным курсом по единственной пригодной для крупнотоннажного транспорта городской магистрали. Наконец, проследовав таким же образом обратно, поздно вечером бездыханный автобус упал у одной из окраинных станций московского метро и поклялся никогда больше не связываться с туристами.


Нет, на этот раз водитель без всякой иронии был хорош. До Твери дорога приличная, а затем, когда сворачиваешь к Бежецку на север, начинает напоминать стиральную доску, и снег на ней не чистят — а светает в тех краях в это время года еле-еле к одиннадцати. И вот по таким условиям уже к половине первого мы прибыли в Бежецк и выгрузились у местного туристско-экскурсионного центра.

Бежецк. Музей Шишкова. А чукча в чуме ждет рассветаНарод рванул за сувенирами, я же, по доброй традиции, начала искать поблизости какой-нибудь музей. Вообще-то музеев в Бежецке немало. Так, Оля в довженковском походе посещала музеи Шишкова (который «Угрюм-река») и Андреева (изобретателя балалайки). Оба этих музея сейчас, к сожалению, на реставрации. Еще там есть музей малины — его хвалят, но он был где-то в другом месте (малиновый куст, кстати, красуется и на гербе Бежецка).

Зато в этом же здании экскурсионного центра нашелся небольшой музей Алексея Иванова — знаменитого бежечанина, оперного певца; именно под его исполнение по радио песни «Широка страна моя родная» эта самая страна просыпалась несколько десятилетий. В общем-то, в музыке я мало что понимаю, и имя Иванова мне доселе ни о чем не говорило, но три небольшие комнатки экспозиции осмотрела с удовольствием — приятно, когда чтят память талантливого земляка.

Тут подошло время обеда, на который нас привезли в клуб «Портал». Сие пафосное по местным меркам заведение стоит в красивом месте, между рекой Остречиной и карьером, называемом в городе Песочной ямой, и используемом зимой, как горка. Кормили неплохо. Черный хлеб у них вкусный. Они называют его ржаной, хотя по технологии ржаная мука в нем не присутствует.

Бежецкий парк. Река ПохвалаПосле обеда нас встретила местная экскурсовод Марина и предложила загружаться в автобус. Как мне хотелось осмотреть этот город пешком! Город древний, первое упоминание о нем — на десять лет раньше, чем о Москве. Одна центральная улица (ладно, полторы), вдоль которой один за другим растут небольшие особнячки, и каждому хочется уделить долю внимания. А тут приткнется на обочине автобус — у одной двери снега по колено, у другой — по пояс, вот и прыгают все пятьдесят человек через одну дверь в тот сугроб, что по колено.

По этому поводу предпочитали часто из автобуса не вылезать, осматривая многие объекты сквозь запотевшие окна и начинавшуюся метель. Вылазок было всего пара-тройка. Одна из них — подле городского парка. Очень лиричное, живописное место. Тут и был кремль, с которого некогда начался город. Не та красная башенка с куском стены, которая сейчас украшает парк, а древние валы вдоль речки.

Бежецк. Памятник ШишковуБежецк. Памятник балалайкеБежецк. Дом с атлантами



Речка изначально называлась Похвала, потом получила почетное, но не вполне благозвучное наименование ручей Бздун, а сейчас снова вернула себе историческое имя. Мостики, деревья под крутым обрывом. На другом берегу — особняки и... безобразная стройка. На нашем берегу — за бетонным забором храм, приписываемый школе Тона, облезлый, обезглавленный. Сейчас в нем, кажется, музыкальное училище, закрытое на каникулы, а в другие дни, вероятно, можно проникнуть за глухой забор и полюбоваться достойной архитектурой не только сквозь узкую щелочку. Неподалеку — памятник Шишкову.

Бежецк. Дом ГагиныхБежецк. Дом Коровкиных

Не выходя из автобуса, показали домик бабушки Аракчеева (совсем крошечная, покосившаяся избушка), городской дом Ахматовой-Гумилева, одну из белых церквей, столь любезных сердцу Ахматовой, и наконец остановили у настоящего чуда — «дома с атлантами». Это особняк купцов Неворотиных. Рядом (это где фотография с елками на фоне стены) — дом Коровкиных. В Бежецке вообще много интересных купеческих особняков.

Бежецк.  Спасо-Кладбищенская церковьЧуть поодаль — сквер, в котором стоит памятник балалайке. Бежецк — родина этого инструмента. Балалайка небольшая, деревянная, со временем планируют заменить ее более солидным монументом — бронзовым или каменным.

Потом повезли показывать Спасо-Кладбищенскую церковь. Когда-то храмов в Бежецке было много — «вторым Суздалем» называл город Иоанн Кронштадтский. Сейчас многие храмы разрушены, иные находятся в запустении или переделаны во всякие там продуктовые лавки, как коронационная часовня Николая II, но в этом храме, 19-главом, украшенном замечательным кипарисовым иконостасом, идут службы. Нам, кстати, очень повезло, что мы попали туда во время службы — в храме нет освещения, кроме света свечей, и в другой час в этот пасмурный зимний вечер мы бы мало что увидели.

Бежецк. Памятник Ахматовой и ГумилевымПоследняя вылазка из автобуса была у памятника семье Ахматовой-Гумилевых. Сидящая в кресле молодая Ахматова, рядом с ней — бюст Николая Гумилева, а на ступеньку ниже стоит Лев Гумилев. Все мерзнут под снегом. Рядом — деревянный дом в стиле модерн, с таким большим круглым окном, принадлежавший Гагину.

Далее поехали в Градницы, в музей Ахматовой-Гумилева. Неподалеку от дома — Троицкая церковь. («Гос-сподя! — сказала, глядя на снимок, Оля, побывавшая здесь десять лет назад. — Те же руины, даже еще хуже».)

Вообще-то их дача была поодаль, в усадьбе Слепнево, но потом дом перевезли в Градницы и сделали там музей. Получилось так, что это единственный музей Гумилева. Это был дом его матери. Экскурсию проводила пожилая, очень увлеченная женщина, она еще помнит людей, лично знавших Ахматову с Гумилевым.

Градницы. Троицкая церковьГумилева называет величайшим поэтом Серебряного века, но по человеческим качествам — козлом горным винторогим. И с Ахматовой они расстались не потому, что два гения вместе не уживаются и тэ дэ и тэ пэ, — а из-за того, что Гумилев в принципе был не способен видеть кого-то или что-то, кроме себя. (Я никогда не интересовалась личной жизнью этих великих поэтов, как и многих других, и подтвердить или опровергнуть эти слова нашего экскурсовода не могу.)

В своем доме Гумилев бывал изредка, Слепнева не любил. Ахматова, которую он привез сюда к своей матери, тоже воспринимала Слепнево как ссылку и далеко не сразу нашла общий язык со свекровью. Сейчас на первом этаже дома — обычная музейно-выставочная экспозиция, а наверху, в четырехчастном мезонине, — комнаты поэтов.

Бежецк. Дом Гумилевых. Комната ЛевушкиОдна из них рассказывает о Льве Гумилеве. Он здесь долго прожил. Ахматова хотела забрать его к себе, а свекровь не отдала: говорит, мы хоть скудно живем, но дом нормальный, хлеба и картошки вдосталь, к тому же у Левушки замечательный учитель из местной школы. А в голодном Петрограде что ты с сыном делать будешь?

Ахматовская комната, в синих тонах, не лишена очарования и изящества. Гумилевская (строго говоря, своей комнаты у него в доме не было, его уголок здесь реконструирован) — желтая, обставлена мебелью в стиле модерн, на стенах — стертые карты Америки.

Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
...А я была его женой.

Бежецк.  Дом ГумилевыхСловом, не были они здесь счастливы, да и бывали тут вместе нечасто.

Вышли из музея уже в полной ночи. Через лесок, а может, садик шла зимняя снежная дорога. По обочинам — кусты и борщевик в два человеческих роста. Вдали смутно маячат огни автобуса. Темнота, тишина. Идем, проваливаясь, и только снег скрипит на морозе.

Вернулись в Бежецк, поужинали. Сидим в автобусе, ждем нескольких человек, которые остались пить кофе, ибо гид не предупредил о времени отъезда. Народ волнуется, хочет в номера. «А что я могу сделать? — разводит гид руками. — Хотите — пойдите поторопите их».

© Фото: Варвара Вельская

Опубликовано: 23.03.2014
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Комментарии (4)


Кейти
5 лет назад

Re: Сладкий дым Бежецка

А Вы давно там были? не пойму по фото


5 лет назад

Re: Сладкий дым Бежецка

В прошлом январе. Но, судя по воспоминаниям упомянутой здесь подруги Оли, там десятилетиями ничего не меняется.


Прохожий
2 года назад

Re: Сладкий дым Бежецка

тем он и прекрасен..волшебством спящего времени.


Кейти
5 лет назад

Re: Сладкий дым Бежецка

А, ясно. Спасибо, сейчас поняла, меня с толку сбили снимки, видимо, Вашей подруги. Показалось, что все очень давно-давно посещалось.

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.