Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Гироскутер. Фото с сайта www.avito.ru

Гироскутер – это такой себе самокат, но с электроприводом, поэтому его скорость может регулироваться тем, кто им управляет. Разработчики порой обижаются на такое сравнение, убеждая, что ни одного аналога у механизма еще нет.

сегодня

25 мая
Состоялось торжественное открытие гостиницы «Украина»
Состоялось открытие гостиницы «Украина»

25 мая 1957 года в Москве состоялось торжественное открытие гостиницы «Украина». Признанная крупнейшей не только в СССР, но и в Европе, она поражала великолепием интерьеров.

По дорогам Памира


Из цикла "Горная страна Памир и северный Афганистан". Часть 3

Время отдыха: Сентябрь 2007

Рано утром мы сели в джип Тойота Лэнд Круизер и направились из Душанбе в Куляб. По дороге посетили небольшой уютный городок Нурек. Раньше почти все жители его были русские, они возводили, затем обслуживали Нурекскую ГЭС. Война внесла свои коррективы. Оставшиеся славянки, ходят теперь в таджикских национальных платьях, от азиаток не отличишь, не потому что кто-то заставляет, просто так дешевле. Над городом нависает голубое Нурекское озеро. Изрезанный гористый берег и обилие островков создают ему удивительную красоту.

Памир. Фото с сайта fokys.ru

«Чаще переодевайтесь и Вы замените своему мужчине миллион других женщин.»- учит с обложки дорогого журнала Ксюша Собчак. Гламурной моднице явно не приходилось бывать в Кулябе, город древний, ему 2700 лет. Таких ярких платьев я не видел во всей Средней Азии. Дамы красуются неповторимыми расцветками, улыбаются золотыми зубами, но стесняются фотоаппарата. Ответ всегда один: "Ой я такая страшная!«

Бывшая столица «юрчиков» раньше была украшенна портретами В. Ленина и верного «ленинца» С. Сафарова. Теперь остался кое-где только Ильич; нужно заметить, что портреты люди вывешивают сами в своих лавках и домах.

В ресторане замечаем скульптурную композицию; имам Али верхом на коне, борется с пойманным на цепь чудищем. Существует легенда, будто Али победил в этих местах дракона. На самом деле, он здесь не был, но мы не хотим обижать кулябцев и молча слушаем сказку.

Череда бесконечных милицейских проверок на дороге, и вот главный пост таджикских погранцов перед въездом Горную Страну Памир, или Горно Бадахшанский Автономный Округ. Пожилой прапорщик долго вчитывается в наши разрешения на посещение погран. зоны, затем даёт команду открыть шлагбаум.

Моя мечта сбылась — я на Памире. Горы становятся более крутыми, трасса ползёт вверх. Мы движемся по дороге, которая до войны была лишь узкой тропой. Наш гид Шагар, в составе группы добровольцев, осенью 92ого, целую неделю шёл по ней из Хорога в Куляб, с миссией мира.

Через час трясучки делаем остановку. Я выхожу из джипа, голова продолжает какое-то время раскачиваться. Место выбрано не случайно. Сходятся три хребта и показались воды неспокойного Пянджа. За рекой Афганистан. Далее нам влево, а справа останется жёлтая гора. Здесь начинается территория Московского погран. отряда, одна из застав которого в июле 1993 г. была растреляна просочившимися из за речки бандитами.

Наркотический бизнес и криминал — близнецы и братья. По слухам, в начале 90х, некоторые российские военные участвовали в грязных сделках. Их грузы не проверялись, и в подмосковный аэропорт Чкаловский приезжали сомнительные люди для приёма товара. На одном из этапов кто-то кого-то кинул. Афганские наркобароны посчитали себя обиженными, выместив злобу на наших солдатиках. Двенадцать часов продолжался бой, застава отбивалась как могла, радист охрип прося подмоги, она так и не появилась. За такое время войска можно было перебросить с Камчатки. Выжить удалось совсем не многим.

Выпиваем водки за наших ребят, ставим пластиковый стакан, накрытый хлебом, на землю. За что 28 матерей не дождались своих сыновей? Самое обидное, что описанный возможный сценарий событий не удивляет.

Поднимаемся несколько десятков киллометров вверх по Пянджу. Крутые горы пижимают дорогу к реке, расступаясь только при её изгибах, и тогда зазубренной пилой выглядывают вершины хребта. Снизу видны только осыпи и каменные обрывы, по которым прочерчивают свой нервный путь оловянно-белые от злой пены горные речки ; когда их проезжаешь вода отдаёт фиолетовым блеском оптического стекла. Джип прорывается через хаос огромных камней, обтянутых чёрной замшей лишайников.

В одном месте попадаем под канонаду тяжёлых капель. Водопад барабанит по крыше машины, словно горы проверяют водителя и пассажиров на трусость. Каждую весну этот участок размывает, но в начале сентября проскочить можно. На афганской стороне к отвесной каменной стене прилеплена тропинка — совсем узкая, двоим не разойтись, деревяшки и хворост загнаны в расщелины скалы и засыпаны землёй. По тропинке, страшно смотреть, на осликах цепочкой движутся люди.

Нам встречается очередной наряд пограничников. В таджикской армии точно такие же порядки как и в российской. Бравые «деды», стрельнув сигареты, бодро шагают дальше. Сзади плетётся молодой солдатик. Он явно устал тащить тяжёлый пулемёт и ящик с патронами. Шагар тихонько суёт парню пачку Мальборо, «дедушки» что-то заподозрили; авось разберутся между собой.

Ночевать останавливаемся в кишлаке Калай Хум, раньше тут находилась крепость Хум, теперь её нет. Здесь живёт народность дарвазцы, они забыли свой язык и почти все говорят на таджикском, исповедуют суннитский Ислам. В посёлке около 200 домов и каждый день похож на предыдущий. Я проснулся на рассвете и наблюдал, как пастушок на ослике гонит небольшое стадо коров, девочка начинает крошить зерно домашним птицам, разноцветные женщины, собавшись с вёдрами возле колонки, обмениваются новостями. Выполнив обязанности по хозяйству, дети отправляются в школу.

«Седой паромщик», о котором пела А. Пугачёва, вполне мог жить в Калай Хуме. До начала 20 века река не была преградой, работали паромные переправы, на отдельных участках до 1000 человек в день перемещались на другую сторону. На Востоке родственные связи сохраняются долго, даже сейчас многие имеют близких за речкой. Богатый человек не стремится в гости к бедному, как правило происходит обратное. Так и афганцы используют всякий удобный случай навестить своих троюродных братьев и четвероюродных сестёр.

С другой стороны Пянджа, возле покосившейся глинянной мазанки, смотрит на нас седобородый дарвазец, ставший афганцем. Мы все для него таджики. По статистике на планете в месяц исчезает два языка. Тихо, без войн, один народ сменяет другой. Совсем скоро дарвазцы растворятся между таджиками и афганцами.

Завтракаем и движемся дальше в сторону Хорога, по пути замечаю интересное название кишлак Тох Май. Шагар объясняет:"Тох — Будда, Май — родник". Где-то впереди должна встретиться крепость Кафир-Кала, что обозначает: кафир — неверный, кала — крепость. Буддизм отступил в 10-11 веке, и как ушедший муж оставил жене свою фамилию.

Отклоняемся от маршрута, джип карабкается в высокогорный к-к Хехек. Журчащая быстрая речка Язгулямка дала своё название проживающим в ущелье людям. Язгулямцы по вере сунниты, но язык свой не забыли, хотя внешне и одеждой не отличаются от таджиков. В центре кишлака телеграф, где у телефонистки на стене крупно написаны коды Душанбе и Москвы. Провожая нас дети долго бегут за машиной и машут руками вслед.

На обед распологаемся в чайхане кишлака Пас Хуф (нижний хуф). От небольшого генератора работает телевизор. Идёт просмотр комедийной передачи «Наша RUSSIA». Она называется в местном переводе «Джамшут» и пользуется на DVD огромной популярностью. Шагар уверен, что сценка, когда делающие ремонт в московской квартире таджики поставили унитаз на высокий постамент, взята из жизни. В памирских домах уровень пола во всех комнатах может быть разным, ведь строение зачастую прилепляют к горе.

Возле Пас Хуфа Пяндж становится широким и спокойным. Чайханщик, рушанец по национальности, рассказывает, как его народ 200 лет назад, прикидываясь очень глупым и бедным, обманул афганского хана и не платил дань. Правитель охотился со своей свитой возле Пас Хуфа, забредя в кишлак попросил рушанцев:

«Распрямите мне сокола». Слово «распрямите» означало — подарите сокола, умеющего правильно летать-охотиться. Аксакалы кишлака решили всё сделать буквально, положили птицу на камень и накрыли тяжёлой глыбой. Через несколько дней «распрямлённый» труп предъявили хану, посетовав, что клюв остался кривым. Рушанцев посчитали тогда тупым народом, и в их места старались не заезжать ханские посыльные. «Хитрее рушанцев нет никого на Памире, даже с рекой договориться сумели,» — смеётся Шагар.

Далее идут кишлаки Шугнанского района, Шагар родом из этих мест, разговор соседей-рушанцев понимает.

В 1895 г. население Памира составляло 12т. человек, делилось на 8 народов, у каждого был свой язык. Сейчас, на 2003 г. проживает 213т., но с языками ситуация не понятная.

© Текст: Максим Ершов
Фото с сайта fokys.ru

Опубликовано: 14.11.2016
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.