Перелет

Машина съехала на берег, паром тут же отошел назад, а мы с любопытством и удивлением начали крутить головами, не вполне еще понимая, куда же мы попали. Машина стояла около старенького деревянного причала прямо на крупногалечном берегу, достаточно круто поднимающемуся вверх. А внизу стояла высокая стела, на которой со стороны моря была надпись «Анадырь», а с другой… — «Новомариинск».

Как только мы купили авиабилеты в Рим, из-за неожиданно разродившегося вулкана в Исландии было закрыто небо над Европой! Круиз оплачен, отели забронированы, все билеты приобретены. Но при так называемых «форс-мажорных» обстоятельствах компании нам денег не вернут. Отслеживая ежедневно ситуацию по сайту Борисполя, к началу второй недели, наконец, мы узнали, что постепенно некоторые самолёты начали прибывать и вылетать. Рим «открылся» за два дня до нашего выезда в Киев.

В далекие шестидесятые годы, далеко на север, под самый Новый год, летит Ан-24. Пассажиры мирно дремлют. В кабине экипажа радист чешет лоб, изобретая очередную комбинацию. Вдруг он подскакивает и выбегает в салон. Там он смотрит сквозь иллюминатор на правый двигатель, затем на левый, в отчаянии хватается за голову и убегает в кабину. От бдительных пассажиров не ускользают странные эволюции члена экипажа. По рядам кресел пробегает, пока еще легкая, рябь волнения.

Морские круизы, как водится, начинаются в морских портах. Ну, это так принято, понимаете. Парадоксальным или естественным для большинства россиян является то, что любой морской круиз для них начинается тоже в порту, только в воздушном. Так начинался и наш круиз, в терминале D аэропорта Шереметьево. Вначале мы летели до Парижа совместным рейсом Аэрофлота и Эр Франс с российским экипажем.

Наш самолет бесшумно приземлился на ровную, как сама Голландия, посадочную полосу амстердамского аэропорта. Он называется Схипхол, и я никогда его не забуду. Мой сосед и спутник, которого мои коллеги, не знаю почему, называли Джеффом, поерзал в мягком сиденье и выпрямился. Самолет, тем временем, тихо катил по полосе к зданию аэропорта. Командир корабля что-то вещал через динамики на голландском языке. Я так понял, что он сообщал нам о погоде в Амстердаме и напоминал, что этот город является столицей Нидерландов.

В США я приехал с набором стереотипных представлений о США и американцах. Один из них: поголовно все американцы постоянно улыбаются на 32 зуба — это неправда. Они вполне нормальные люди и ведут себя в соответствии с обстоятельствами. В целом, люди вежливые. Здесь принято здороваться даже при входе в лифт. Если Вы оказались в затруднительном положении или не знаете, как добраться в нужное место, они охотно Вам подскажут и объяснят.

После нашей московской жары в 37^о, температура на курорте 22–28^о была нам подарком, самой комфортной. Несмотря на то, что за две недели солнечных дней было не более 5–7, облака и даже дожди с грозами, погода не смогла испортить общее впечатление об отпуске. Отель Salou Park — 4 звезды, хороший отель, но в сравнении с трешками BEST я разницы не понял. Здесь народу больше, соответственно, обслуживание чуть хуже (может, кстати, из-за кризиса).

Только самые хорошие пилоты могут лететь в Паро, где находится единственный аэропорт в Бутане, примерно в часе езды от столицы Тимпу. Это потому, что лётчик должен лавировать между острыми зубцами Гималайской челюсти, а потом сразу спуститься штопором вниз, сбрасывая тысячи метров высоты в считанные секунды. Пилот, умело проведя самолет сквозь горные ущелья, словно нить через ушко иглы, сделает посадку в долине, а ваши живот и сердце будут всё ещё в облаках.