Венгрия. Где не ступала нога туриста

Конец мая 2009 года. В Венгрии уже лето, на улице +30. Час дня, солнце ярко светит в окно поезда, подходящего к Шалготарьяну. Моя цель — трехдневный поход по Черхату — невысоким горам на севере Венгрии.

Одна бабка в поезде обращается ко мне:
— Молодой человек, Вы — солдат? — Хоть на мне были и армейские штаны, но я полагал, что серая майка и фотоаппарат на шее должны были выдать, что я им не являюсь.
— Нет, — говорю, — турист.
— А куда Вы направляетесь?
— В Балашшадьярмат.
— На автобусе?
— Нет, пешком.

Тут бабка поменялась в лице. Слегка на­кло­нив­шись ко мне, она продолжила чуть тише:
— Не ходите туда пешком, молодой человек, автобус стоит не так уж и дорого, езжайте лучше на автобусе. Я тоже на нем еду — покажу Вам остановку.

Тут начинаю недоумевать я:
— Так я же специально сюда приехал, чтобы туда дойти пешком. Это и является главной целью.

Бабка понимать не хочет и продолжает еще тише:
— Послушайте моего совета, молодой человек, езжайте автобусом — Вы еще слишком молоды, чтобы вот так вот умереть.
— А почему я должен умирать? — Спрашиваю я, удивляясь еще больше.

Тут бабка наклоняется ко мне совсем близко и переходит на шепот:
— Там очень много цыган.

Ах, вот оно что! Бабкина тайна раскрыта: она, как и многие венгры, панически боится цыган. Я клятвенно пообещал ей, что поеду на автобусе, только не на этом, а на следующем, т. к. мне надо еще в магазин заскочить.

Поезд подошел к станции, я еще раз успокоил бабку, что не пойду пешком, и распрощался с ней. Первым населенным пунктом на моем пути была деревня Багъяшайа — милая такая деревушка среди холмов. Бабка не обманула: почти все жители в этой и всех последующих деревнях — цыгане.

Заночевал я в тот день возле деревни Шошхартьян. Из спальных принадлежностей я взял только армейское пончо и коврик. Ни палатку, ни спальник я решил не таскать, о чем тогда сильно пожалел: я мерз всю ночь и уснуть смог только под утро.

Утром зашел в деревне в корчму набрать воды. Двое мужиков уже заседали там. Один из них спросил, куда я иду. Я ответил, что иду в поход и назвал следующий пункт своего назначения. Мужик рассказал мне, что когда-то в детстве он тоже ходил туда пешком, даже несколько раз (по прямой туда километров 5). А потом добавил: «Но сейчас уже ходит автобус, езжай на нем». Помня случай с бабкой, я не пытался его переубедить, а просто побыстрее распрощался с ним и покинул корчму.

Когда я проходил через следующую деревню — Ноградмедьер, ко мне опять подошел какой-то мужик и тоже спросил, что я здесь делаю. Я ответил, что иду в поход и назвал следующий пункт своего назначения, уже догадываясь что он мне скажет. И я не прогадал, он спросил: «А почему ты не едешь на автобусе? Всего 200 форинтов. Через полчаса будет здесь, пойдем, остановку покажу». Снова я решил не тратить впустую время на его переубеждение и просто свернул в корчму набрать воды.

Ближе к вечеру я дошел до небольшого города Сечень. Там я снова зашел пополнить запасы воды и — о, чудо! — хозяйка корчмы спросила меня: «Вы идете в поход?» Я даже удивился ее глубокой проницательности. И обрадовался, поняв, что мне не нужно будет объяснять ей, почему я не еду на автобусе.

Заночевал я, отойдя несколько километров от Сеченя. Теперь я поддерживал костер всю ночь и совсем не мерз, отчего и выспался вполне неплохо. Вечером, правда, комаров было уж очень много, но около половины десятого они все куда-то пропали и почти не появлялись даже утром.

До Балашшадьярмата оставалось чуть меньше 20 км, большую часть из которых пришлось идти по трассе. На солнце асфальт нагрелся, а от него нагревались и ботинки, отчего ногам стало невыносимо жарко, и очень скоро я их натер. К счастью, это был последний день похода, и натертые ноги не успели испортить его. Около 13:00 я был на вокзале, а уже через час сидел в поезде Балашшадьярмат-Будапешт.