Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Детский лагерь. Фото  с сайта leman-tour.ru

На сегодняшний день, помимо детских традиционных лагерей, существует огромное количество самых разных пионерлагерей и ребячьих республик.

сегодня

20 сентября
День независимости Южной Осетии
День независимости Южной Осетии

20 сентября – День независимости Южной Осетии. В этот день в стране проходит возложение венков и гирлянд Славы к памятникам погибших, проходят праздничные демонстрации, концерты, спортивные соревнования.

Дорога в Финляндию — мы едем, едем, едем...


Из цикла «Приключения в Финляндии с комсомольской путевкой в кармане. Вспоминая минувшее с ремарками». Год 1969. Глава 2

Старый саквояж. Фото  sumkiobuv.ruНаступил долгожданный день, взяв в одну руку папин старенький чемодан, с которым он обычно ездил в командировки и санатории, и в котором сейчас лежали мои вещи, а в другую его же саквояж — была тогда такая смешная тара с двумя запорами и одной ручкой, где лежали тщательно завернутые четыре бутылки водки и кое-какая еда в поезд, и отправился в «Спутник».

Поезд у нас был вечерний, отходящий от Ленинградского вокзала после 10 часов, поэтому я не спешил, но к 6 часам — назначенному часу Х, добрался загодя, часа на полтора пораньше. Здание «Спутника» было превращено в какую-то перевалочную базу: везде лежали чемоданы, коробки, перетянутые ремнями, различные свертки, а по зданию и около него бродили неприкаянные группы комсомольских активистов, интересно, кто из них кто. Я нашел нашего руководителя и доложился о прибытии; он, поставив закорючку в каком-то гроссбухе, посоветовал мне поставить вещи рядом с той кучей, которая находилась неподалеку, а самому пойти куда-нибудь погулять и не маячить тут у него перед глазами.

Идти было некуда, нашел кусок свободного подоконника, с которого можно было хоть как-то контролировать происходящее, и задумался о том, что нас всех ждет в этой Финляндии. Историю взаимоотношений двух стран я знал довольно-таки хорошо и понимал, что финны нас с распростертыми объятьями не ждут, вряд ли они забыли итоги войны 1939–40 годов, наверняка жаждут реванша, если не на поле боя, где они, несомненно, слабее, то в экономике, с которой мне предстоит хоть как то, хоть одним глазком, но познакомиться.

Подошли автобусы, народ начал загружать в них вещи и рассаживаться по местам, а я все сидел и думал, и думал. Но вот нас таких задумчивых осталось совсем мало и пришлось опять впрячься, поднести свои вещи к последнему автобусу и отправиться на вокзал. Около 6 вагона со списком в руках стоял наш предводитель, процедура была наипростейшей — ты ему фамилию, он тебе номер места. Так я попал на верхнюю полку в четвертое купе, где уже сидел парень лет тридцати:
— Валентин, можно просто Валя, — представился он, протягивая мне руку.

Назвался и я, а когда Валентин узнал, что я работаю в институте переливания крови, даже в ладони хлопнул:
— Здорово, еще одна штафирка медицинская попалась. Да ты не обижайся, это я, шутя, но представляешь — группа медработников, почти сорок человек, а имеющих отношение к медицине всего четверо: двое из Питера, один москвич, все комсомольцы и еще один из Курска, главный врач какой-то больницы, пятидесяти с лишним лет, но тоже косит под комсомольца.
— Почему один москвич? Нас двое, еще доктор Гаврилова, она тоже комсомолка.
— Ну, замечательно. Только Москва и частично Питер выполнили указание ЦК и послали медработников.
— А почему Питер частично?
— Да я, понимаешь, к медицине никакого отношения не имею, по образованию я технарь, а сейчас второй секретарь ленинградского горкома комсомола, да и почти все остальные тоже вторые секретари различных обкомов, на остальные-то регионы дали по одному месту. Так что придется, доктора, вам за нас за всех отдуваться.
— А я тоже не врач, — пришлось признаться и мне, — химик я, созданием новых кровезаменителей занимаюсь.

И мы весело рассмеялись. Подошло время отправления, и я отправился поискать Раису, а то как-то нехорошо, получается, едем вместе, а я про нее почти забыл. Рая сидела в соседнем купе, куда собралось еще с пяток девушек, она увидела меня и махнула рукой, мол, все в порядке.

Я вернулся в свое купе и застал Валентина за странным занятием — он доставал из чемодана бутылки с водкой и пытался засунуть их в карманы донельзя раздувшегося плаща, висевшего на вешалке. Осталось еще три бутылки, а никакой возможности засунуть их в плащ уже не осталось.
— Да ты рукава у плаща внизу завяжи, вот и место появится, — посоветовал я.

Валентин убрал еще две бутылки в завязанные рукава, а последнюю поставил на стол:
— Придерется, открою и разолью по стаканам, — сказал он, — а ты сколько взял?
— Как и положено, две, — ответил я.
— Ну, и дурак, — как печать поставил Валентин.

В купе постучали, вошел странный тип в черном костюме и белой рубашке с галстуком, точно тот самый и в том самом костюме, которого демонстрировал лектор в качестве негативного примера ношения одежды:
— Ребята, а кто-нибудь знает, как выглядят японские иены и сколько они стоят?

Более дурацкий вопрос трудно было даже предположить. Валентин опомнился первым:
— Простите, а кто вы и, причем тут иены?
— Извините, я доцент Уральского политехнического института, — он назвал свое имя, которое, к сожалению, запамятовалось, — еду вместе с вами в Финляндию, а насчет иен целая история приключилась. Представляете, в нашем купе едут двое молодоженов из Японии, они решили свадебное путешествие в Европе провести, а маршрут выискали через Москву, говорят, так намного дешевле. Вот, до Москвы долетели и без остановки на поезд в Хельсинки, оттуда их путешествие и начинается. Так они везут целую кучу своих монеток, говорят, что хотят из каждой страны привезти набор местных монет, которые надеются поменять на иены. Я у них выменял целую кучу, а теперь думаю, а не прогадал ли?

Что такое иена, мы не знали, а вот посмотреть на живых молодых японцев нам захотелось, и мы пошли в купе этого странного типа. Действительно, там сидели двое японцев, совсем еще молодые девушка и юноша, сидели, держась за руки, как будто боялись, что кого-нибудь из них могут похитить. Оказалось, Валентин довольно хорошо владеет английским. Нас интересовал один лишь вопрос — почему японцы даже не захотели посмотреть Москву, ведь это один из красивейших городов мира? Ответ нас обескуражил: оказалось, что один из родителей молодоженов воевал против нас в Манчжурии и поэтому попросил детей не делать остановку в СССР:
— Нельзя останавливаться в доме врага.

Мы хором начали объяснять, что никакие мы не враги, Валя пытался наши бессвязные слова трансформировать в английскую речь, но японцы, продолжая держаться за руки, лишь вежливо молчали и кивали головами, то ли соглашаясь с нами, то ли отвергая наши доводы. Посмотрели на иены, действительно много различных монет, и круглых, и восьмигранных, и даже с дырочкой посредине, именно эта дырочка больше всего смущала «доцента», придется называть его так, он еще часто будет встречаться в моих воспоминаниях.

Вернулись в свое купе, оказалось, что пришли ленинградки, мы немного перекусили и посетовали на организаторов, которые, несмотря на обращения Ленинградского горкома с просьбой разрешить им сесть в поезд в Питере, ответили отказом. Поезд стремительно приближал нас к городу на Неве.

Утром я проснулся раньше всех, потихоньку выбрался из купе и пошел поизучать расписание движения нашего поезда — оказывается, он и не думает заходить в город Ленина, а объезжает его стороной, так что в Москве, наверное, были правы. Прошло еще несколько часов, и вот мы достигли нашей границы, я первый раз ее пересекал, и все мне было в диковинку. Станция «Лужайка» — прочитал я на табличке, именно это название и застряло в моей голове в качестве пограничного железнодорожного перехода.

Ремарка 5. Начал проверять свою память. Станция «Лужайка», действительно, существует, но она предыдущая, а пограничным пунктом является «Бусловская» — железнодорожная станция Октябрьской железной дороги направления Санкт-Петербург — Хельсинки. Следующая станция Вайниккала находится на территории Финляндии. Станция «Бусловская» является обязательной остановкой для всех поездов без исключения, в том числе «Лев Толстой» и «Аллегро». На этой станции проходит досмотр пассажиров.

Возможно, меня подвела память, но вероятней всего, что и таможенники и пограничники сели в наш поезд сорок с лишним лет назад именно на станции «Лужайка», а может и «Бусловскую» позже построили.

Я был почти разочарован: вошли, представились, посмотрели и проштамповали новенькие паспорта, мельком оглядели купе — и все, никаких личных досмотров, открывания чемоданов, простукивания стен и тому подобного, к чему я был готов, после чтения книг про шпионов и контрабандистов, — ничего этого не было.

Поезд постоял еще немного и тронулся, вот за окном проплыла контрольно-следовая полоса, огороженная с обеих сторон колючей проволокой. Так вот она какая, Государственная граница.

Ремарка 6. Для современных россиян, которые могут ездить за границу практически без каких-либо проблем, пересечение границы совершенно незаметное действо, тем более что в основном происходит это высоко над землей, а вот в том далеком прошлом каждая поездка за рубеж была настоящим событием, о котором на семейном уровне буквально слагались легенды.

Паровозный гудок и скрип тормозов означали, что мы уже находимся на территории Финляндии, проводник пробежал по купе с предупреждением, чтобы никто из них не выходил, и мы начали ждать.

Деликатный стук в дверь, и на пороге два человека в форме, прозвучала какая-то фраза на очень певучем языке, мы поняли, что с нами поздоровались, и в ответ закивали головами и заморгали. Финны посмотрели наши паспорта, быстренько сверили наши фамилии с каким-то толстым блокнотом, и по-видимому, не нашли ничего такого, что могло бы нам помешать пересечь границу, четыре раза подряд печать обрушилась на наши визы — все, мы в Финляндии.

Одни финны за дверь, а следом другие в дверь — явилась таможня. Толстый финн в красивой форме, которая к удивлению очень ловко на нем сидела, почти на чистом русском языке спросил, что мы везем из запрещенных товаров, и, не дожидаясь ответа, попросил меня показать чемодан. Финн покачал его над головой, и с удовлетворенным видом вернул его мне назад, и не спеша, оглядев все вокруг, покинул купе, на бутылке, стоящей на столе, он свое внимание никоим образом не акцентировал.

— Что он делал? — с удивлением спросил я.
— По-видимому, слушал, как булькает водка, много ее в чемодане или нет, — ответит много знающий Валентин.
— Но почему он обратился именно ко мне? — продолжал недоумевать я.
— А ты самый подозрительный, — под общий смех, вынес свой вердикт Валя.

Вскоре нам разрешили выйти из вагонов. Было прекрасное солнечное утро, но все смотрели только на землю — она вся была усеяна осколками водочных бутылок — круто же обходятся финны с лишней водкой. Я даже поежился, ведь спроси таможенник у меня другие вещи для досмотра, и мне бы пришлось достать саквояж, а там-то четыре бутылки, мои и Раисины, думаю, не удалось бы доказать, что это не моя водка, а девушки из соседнего купе — даже нехорошо стало. Ну да ладно, обошлось, а, значит, все в порядке.

Мы спокойненько расположились в купе и болтали на всякие темы, совсем не относящиеся к нашему путешествию, но вдруг по вагону пронеслось:
— Через десять минут мы выходим, собирайтесь!

Что случилось, почему, ведь до Хельсинки еще несколько часов езды? Оказывается, мы выходим на станции Лахти, именно оттуда начинается наш маршрут. Торопливый сбор вещей, распихивание их, как попало, лишь бы ничего не забыть — и вот мы уже все стоим в проходе, ожидая остановки состава.

Поезд остановился, и мы высыпали на перрон, где группу встречал молодой высокий финн, который приветствовал нас на очень хорошем русском языке, это оказался наш гид, который должен стать нам добрым ангелом-хранителем на все оставшиеся дни. На вокзале мы только и успели с ним поздороваться да узнать его имя — Вейкко, что в буквальном переводе означает «брат». Так начался наш первый день в Финляндии.

Фото sumkiobuv.ru

Опубликовано: 31.08.2012
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.