Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Набор дорожных сумок. Фото с сайта rekomend.ru

В зависимости от цели поездки выбирается и дорожная сумка, которая должна сохранить в целости и сохранности все личные вещи.

сегодня

22 сентября
День независимости Болгарии
День независимости

22 сентября – День независимости Болгарии. В этот день отмечается годовщина провозглашения суверенного Болгарского царства. До этого времени Болгарское княжество формально являлось вассалом Османской империи.

Европа, которую мы потеряли


Вольные размышления по мотивам воспоминаний о зарубежных поездках в 2000-2004 годах

1999 год. 50-метровая башня святого Олафа в бывшем финском городе Выборге (по-фински Viipuri). Отсюда до Финляндии рукой подать – 35 километров.Сразу хочу сказать, что эти ностальгические воспоминания вызваны событиями, происходящими в Европе в последние месяцы.

Ну вот, казалось бы, какое нам дело до Европы, своих проблем хватает. Но нет, несмотря на различия и противоречия, существует некая прочная, неразрываемая, болевая пуповина, связывающая нас с Европой, поэтому сейчас, когда возникла реальная угроза самому существованию европейской цивилизации, в связи с беспрецедентным наплывом мигрантов из арабских стран, трудно остаться к этому безразличным.

И еще хочу сразу оговориться. Есть немало граждан, которые жутко раздражаются, увидев в текстах посторонних людей это слово – «мы». Им бывает очень обидно, когда их «самость» обобщили без их на то согласия. Так вот, в данном случае, говоря «мы», я имею в виду только нашу семью и выражаю только наше субъективное мнение. Ну а кто хочет иметь свое, особое, мнение – так и пожалуйста, мне всегда интересно знать спектр различных точек зрения, с чем-то согласиться, что-то не принять.

2000 год. В Химосе. Тогда еще дорога в гору была грунтовой, а на горе росло много леса. 2000 год. Коттедж на озере в Химосе.


В последние 15-20 лет поездки за границу стали не привилегией избранных, а совершенно доступным явлением для обычных людей. Есть, конечно, и такие, кто до сих пор предпочитает всяким «заграницам» исключительно культивирование грядок на своих, политых потом разных поколений, шести сотках. Это просто «нелюбопытные».

Есть «патриоты», для которых нет ничего приятнее родного края, с березками-рыбалками, и они могут отказаться от поездок «за бугор» из принципа. Под маской «патриотов» могут умело скрываться «жмоты», которым растущая цифра на депозите гораздо милее созерцания вживую, например, Нотр-Дам де Пари.

Есть и такие, кто в силу маленькой зарплаты, просто не может, хотя и хотел бы. Этим «обделенным» можно только посочувствовать. Впрочем, я что-то не припомню в своем окружении слишком много людей, которые вообще ни разу не побывали хотя бы в Турции, Египте или Таиланде.

2000 год. Комфорт по-фински. 2000 год. В Хельсинки. Кафедральный собор на Сенатской площади в Хельсинки.


Мы (то есть моя семья) не относимся к чересчур состоятельным людям, но и на нищету не жалуемся, хотя случались периоды, в которые, как говорится, не живут, а влачат. То есть мы принадлежим, наверно, к некому усредненному большинству населения России, которое тоже познало разные времена и виды и прошло черные и белые полосы в личной жизни.

В конце 90-х, когда минули всяческие кризисы, стало чуть полегче, и захотелось чего-то большего. Захотелось расширить кругозор. Над простым любопытством, когда желание познания мира удовлетворяется рассказами других людей в газетах и журналах и телепередачами, возобладала любознательность, когда хочется увидеть и потрогать самому, без посредников, и составить об окружающем мире собственное мнение.

2000 год. В Тампере. Кафедральный собор.2000 год. Замок Турку (или по-шведски – замок Або).Ну, и еще должен отметить, что ни нас с женой, ни наших детей никогда не тянуло в те места, где массы людей в тесноте томятся под солнцем на морских пляжах. Это нам кажется скучным и отупляющим. Отдых мы всегда предпочитали активный и познавательный. И не скрою, что лично меня от купания в море всегда отталкивала брезгливость.

Прошу прощения за натурализм, но немалая часть из тех тысяч людей, которые коптятся под солнцем, окунаясь в море, не упускают момент еще и пописать в воду. Плавать и плескаться в разбавленном растворе мочи – это, извините, не по мне. Уж лучше какая-нибудь мутная речка где-нибудь в глубине России…

2001 год. Трехчасовая очередь на пропускном пункте в Ваалимаа. 2001 год. Домик Himostupa в лесу – и три недели счастья.


Вот Европа – это да! Десятки столиц, городов, мест, в которых хотелось бы просто побывать, погулять, посетить разные достопримечательности, углубиться в историю, посмотреть на людей. И не наскоком, не второпях, не в группе экскурсантов с выпученными глазами, а – спокойно, вникая в детали, смакуя нюансы, растягивая удовольствие, посиживая на скамеечках, втягиваясь в разговоры с аборигенами.

Сколько влекущих, будящих фантазию географических названий, знакомых еще со школьных лет и описанных в литературе! Смотришь на карту Европы и понимаешь, что много жизней потребовалось бы, чтобы побывать везде, где хотелось бы. Но… не хватит ни времени, ни денег, никаких других возможностей.

2001 год. Пляж в Химосе. 2001 год. Рыбалка в Химосе.


Для нас Европа открылась как-то внезапно. Не припомню, чтобы до лета 1999 года мы как-то серьезно думали о поездке в Европу. У нас был старенький домик в глубинке, в самом углу Калужской области. Патриархальность, своеобразные деревенские взаимоотношения, огородное копошение и хлопоты по благоустройству, необозримые поля и перелески, пасущиеся стада, извивающаяся по долине речка с поэтическим названием Рессета, пение птиц и тихие, до звона в ушах, ночи – всё это представлялось желанным, изумительным, полноценным отдыхом после года напряженного труда в столице, придавало сил и удовлетворяло сполна.

2001 год. Цены в магазинах уже начали указывать не только в марках, но и в евро. Например, пачка ванильного мороженого стоит 5,90 марки, или 0,99 евро. 2001 год. Клоуны на пешеходной улице в Ювяскюля.


И вот, будучи в июле 1999 года всей семьей на моей родине – в Санкт-Петербурге, мы съездили на машине в Выборг – прогуляться, проветриться. А там чуть ли не на каждом столбе указатели: мол, Хельсинки – туда. И так нам это показалось близко и доступно, что мы там же решили следующим летом рвануть в Финляндию.

Сказано – сделано. И уже зимой 2000 года мы начали готовиться к поездке в Финляндию. И прежде всего оформили свои первые загранпаспорта на всех четверых членов семьи. Поездку мы запланировали на начало июля и, поскольку первый выезд за границу по понятным причинам был очень волнительным, мы решили ограничиться лишь недельной поездкой – только попробовать и посмотреть, что и как. К тому же мы сразу решили рискнуть и поехать за границу на машине, да еще на отечественной – на ВАЗ-2105, что само по себе тоже добавляло много сомнений и вопросов.

2001 год. Плоды леса.2001 год. В стане финских байкеров.Для оформления поездки мы воспользовались услугами турфирмы «Лагуна», офис которой тогда располагался на Никольской улице. Руководитель фирмы ответил нам на все волнующие вопросы, в том числе и на те, которые касались именно автомобильной составляющей.

Именно он посоветовал нам посетить место в самой середине Финляндии – Химос, недалеко (километрах в шести) от небольшого городка Ямся. Химос – это горнолыжный курорт. Зимой цены на проживание там просто заоблачные, зато летом туда едет относительно мало туристов, и цены вполне приемлемые.

2001 год. Блошиный рынок в Хельсинки.2001 год. Памятник Яну Сибелиусу в Хельсинки.


В дальнейшем мы к этому месту прикипели и много лет подряд, без пропусков, в летний отпуск ездили именно туда. И проводили там и две недели, и три, и даже целый месяц. Позже, после 2004 года, когда владельцы курорта Химос поменялись и цены вдруг сильно выросли, мы начали ездить на другой, менее раскрученный и более скромный, горнолыжный курорт – Рийхивуори, находящийся тоже в средней части Финляндии, рядом с маленьким городком Муураме и в 10 километрах от крупного, по финским меркам, города Ювяскюля.

2001 год. Заправка железного коня на пути в Турку.2001 год. В Турку. Финны обожают такие американские раритеты.


Каждая из поездок была по-своему запоминающейся, было много интересных случаев и забавных ситуаций. Обо всем этом можно долго рассказывать, но это в основном частное и личное, поэтому эти воспоминания пропустим. Хочу отметить только один любопытный нюанс. Когда мы в первый свой приезд, осуществленный от фирмы «Лагуна», поселились в коттедже на берегу озера, то сразу обратили внимание на рекламные проспекты, лежащие на столе. Вчитавшись, мы были слегка шокированы: цены на проживание в этих коттеджах непосредственно от владельцев курорта были ровно в 2 раза меньше тех, которые нам «впарила» фирма «Лагуна».

2001 год. На верхней палубе парома Viking Line. Едем в Стокгольм. 2001 год. Большая площадь Stortorget в Гамла Стане.


Учтя этот урок, все последующие годы мы связывались (поначалу факсами, позже через интернет) непосредственно с владельцами курорта, сами выбирали коттедж и оплачивали проживание, сами получали визы в посольстве Финляндии (хотя это порой создавало некоторые сложности) и, в конечном итоге, сэкономили много денег.

Многим отдых в Финляндии кажется скучным и однообразным. Подумаешь, леса и озера, всё это есть и в России. Ну, тут не хочется спорить и переубеждать. Каждый выбирает по себе. Нам в Финляндии всегда было хорошо и уютно, мы получали полноценный отдых от шумного, запыленного, загазованного мегаполиса, успокаивали нервы и набирались сил для продолжения трудовой деятельности. И это, на наш взгляд, главное.

2001 год. Королевский дворец в Стокгольме. 2001 год. Олимпийский стадион в Стокгольме. Здесь в 1912 году проходили Игры V Олимпиады. От Российской империи участвовало 178 спортсменов, но они не завоевали ни одной золотой медали.


К тому же там мы получали отличные условия для нашего общего увлечения – бега. Когда наши дети выросли и стали сами по себе, мы с женой нашли удовольствие в интенсификации спортивных занятий и начали принимать участие в финских марафонах и полумарафонах в разных городах – Хамеенлинне, Савонлинне, Миккели и Хейноле.

Относительное долгое пребывание за границей, при условии, что мы без всяких посредников выезжали за пределы России, были там предоставлены сами себе, непосредственно общались с разными людьми и сами решали все возникающие проблемы, оставило незабываемые впечатления. Можно сравнивать и сопоставлять.

2002 год. Коттедж на горе в Химосе. 2002 год. В городке Ямся около хозяйственного магазина.


Например, в первый же день нашей первой поездки в Финляндию мы, остановившись у магазина в городке Ямся, решили уточнить у одного финна (он был с женой), припарковавшего машину рядом, как нам найти офис фирмы, владеющей коттеджами в Химосе. Поскольку тогда я не мог еще связать пару слов по-фински, я просто показал приглашение и ткнул пальцем в адрес. Он махнул мне рукой, мол, следуйте за мной, и сел в машину. Он поехал в сторону Химоса, а мы за ним. Проехав километров шесть до Химоса, он остановился у офиса, показал рукой – вот здесь, мол, находится офис, сел в машину и поехал обратно в Ямся.

2002 год. В городке Ямся.2002 год. Пробежка в Химосе.Не раз, гуляя по лесу, мы встречали совершенно незнакомых финнов, которые, идя навстречу, приветливо улыбались и здоровались (не всегда, конечно, но чаще всего, особенно если уже немолодые).

И хочется опровергнуть устоявшееся мнение, что финны молчаливы и замкнуты. Я вынес другое ощущение: это совершено обычные люди, приветливые и общительные, причем не раз встречались и говоруны, откровенно удивляющие частотой слов в минуту. И достаточно послушать какое-нибудь тамошнее радио в FM-диапазоне, чтобы понять, что финские балаболы и балаболки перебалаболят наших с большим преимуществом.

2002 год. Горнолыжный склон в Химосе. 2002 год. Пристань в Турку. В день отплытия в Капельшер.


За много лет мы объездили почти всю Финляндию, посетили много городов и местечек. Но, конечно, нам этого было мало. Нас сильно тянуло посмотреть, как живут и ближайшие скандинавские соседи финнов. И не удивительно, что мы в разные годы посетили Швецию, Норвегию и Данию. Все эти путешествия были автомобильными. Переезд в Швецию и обратно производился с помощью парома из Турку в Стокгольм (или Капельшер), а через пролив между Швецией и Данией построен длиннющий 8-километровый Эресуннский мост, в одном месте, перед Копенгагеном, переходящий в 4-километровый тоннель.

Понятно, что в этих поездках было немало любопытных встреч, контактов и пересечений. И общее впечатление от всего этого осталось очень положительное. Поэтому мне иногда странно слышать, что люди сталкиваются там с недоброжелательством или враждой по отношению к русским. Некоторые из наших даже пытаются мимикрировать под местных, как бы стесняясь быть русскими. Мы же никогда не скрывали, что мы из России, и подчас даже подчеркивали это, и ни разу из-за этого не возникало никаких неприятных ситуаций. Даже наоборот, к нам проявляли неподдельный интерес.

2002 год. Замок Турку.2002 год. Общение с автомехаником Иско в городе Нортелье.Думаю, если встречаешь недоброжелательство, то в большинстве случаев правильнее поискать причину в самом себе. Если изначально настрой такой, что «это же чухна, о чем с ними разговаривать», или «вот еще, охота мне знать ваш тарабарский язык, и так поймешь», или «я богатый, я могу всё тут купить, и мне безразлично, что вы там обо мне думаете», или еще что-нибудь в этом роде, то все эти мысли неизбежно отражаются на собственном лице, и, самой собой, следует ожидать, что и ответное отношение будет не самым приятным.

Но хочу еще раз подчеркнуть, что не только в Финляндии, но и в других странах живут совершенно обычные люди, такие же, как и мы с вами (ну, может быть, только с небольшими особенностями и нюансами), и с ними можно и нужно вступать в нормальные, спокойные отношения, спрашивать и интересоваться, улыбаться и дарить подарки, настаивать и торговаться. И всё будет нормально.

2002 год. В кемпинге Скутбергет под Карлстадом. 2002 год. Рыбалка на озере Венерн.


Мы до сих пор с благодарностью вспоминаем финского таможенника на пропускном пункте Ваалимаа. При оформлении виз в посольстве допустили ошибку, которую мы не заметили из-за того, по-видимому, что в 2001 году самостоятельно оформляли поездку. Тогда сыну было 14 лет, и на него в те годы еще не нужно было оформлять отдельную визу в его загранпаспорте – в посольстве просто делали отметку в моей визе, что-то вроде «+1». Так вот – не сделали. Выяснилось это только на границе, когда этот таможенник указал нам на то, что въехать в Финляндию могут только трое.

2002 год. В Гётеборге. На улице Östra Hamngatan. 2002 год. В Гётеборге. Государственный музей и Christinae Kyrka (вид с улицы Västra Hamngatan).


Мы вспоминаем, как у нас тогда похолодело внутри. Ведь это означало – впустую потраченные деньги и время, зряшный двухдневный переезд из Москвы до границы и вообще испорченный отпуск. Этот финн, наверно, понял наше состояние и взял на себя ответственность: он от руки вписал прямо на визе в паспорте соответствующую фразу, что, мол, отмечено добавление ребенка в визу, и этот символ «+1». И нас пропустили. А ведь он мог бы и не брать на себя такую ответственность. Кто знает, какие у него при этом могли быть соображения – может, его дед воевал в русско-финскую…

Если исходить из традиционных представлений о финнах, как о молчаливых и нелюдимых людях, то можно подумать, что там все сплошь интроверты. И это, само собой, должно было бы отразиться на их образе жизни. Но вот что удивительно. Наши люди, считающие себя добродушными, общительными и приветливыми, почему-то исключительно предпочитают замыкаться и строить вокруг своих домов заборы, и чем выше забор, чем он непроницаемее, тем лучше, тем спокойнее у них на душе. А вот финны, или те же самые шведы и датчане, наоборот – все на виду.

2002 год. В Гётеборге. Стадион «Гамла Уллеви» («Старый Уллеви»). Около памятника легенде шведского футбола Гуннару Грену, одному из великой троицы Гре-Но-Ли.2002 год. В Гётеборге. Церковь Kristus Konungens katolska församling на улице Parkgatan.Очень редко увидишь в Скандинавии высокие заборы. Да и вообще – заборы. Наоборот, прямо от пешеходной дорожки, где все ходят, обычно начинается газон, который просматривается до самого дома.

Все владельцы домов живут очень открыто и очень озабочены тем, как бы получше, пооригинальнее украсить свои участки и порадовать не только себя, но и окружающих. Они высаживают разнообразные кустарники и деревца, яркие цветы, какие-то диковинные растения. Газоны постоянно стригут, холят и лелеют. Принцип аккуратности и чистоты действует повсеместно. Всё это вроде бы мелочи, но при этом создается общая атмосфера приветливости и доверия.

Конечно, ни у кого и мысли не возникает топтать чужие газоны. У западных людей очень развито чувство уважения к чужой собственности (чуть что – звонок в полицию, и вопрос с нарушителем принципов решается быстро и однозначно, оставляя глубокий след в его мозгу, как на скрижалях). Также нет манеры пялиться и проявлять чрезмерное любопытство, что, конечно, является одним из слагаемых культуры.

2002 год. В центре Карлстада. 2002 год. В спальном районе Карлстада.


Это врожденное чувство собственности порой проявляется жестко и для нас, воспитанных в других условиях (коммунальных, пионерлагерных, стройотрядовских), непривычно. Моя жена до сих пор возмущается по поводу замечания, которое сделал ей один швед в кемпинге в маленьком городке Гренна, где мы остановились на отдых на полпути между Стокгольмом и Мальмё.

Жена возвращалась из common facilities и перешла участок перед его кемпингом по диагонали, а не в обход обозначенных фишек. Этот швед тут же подошел к нам и, показывая на фишки, попросил больше так не делать. Пришлось извиниться, но потом трудно было объяснить кипящей жене, что этот человек, получивший частнособственнический инстинкт от прадедов на генном уровне, заплатив за маленький, обозначенный фишками, участок перед домиком в кемпинге, считает себя на определенное время владельцем это участка и всякое проникновение туда посторонних воспринимает как противозаконное.

2002 год. Удачная рыбалка – будет рыбка на обед. 2002 год. Ну, за русско-шведское знакомство…


Известно, что воровство крайне редкое явление в скандинавских странах. За другие европейские страны говорить это не решусь, ибо слышал, что в южных странах, например, Италии и Испании, ситуация с воровством гораздо хуже. Когда гуляешь по лесу в Финляндии, то часто можешь увидеть прислоненный к дереву велосипед, а его владелец где-то там среди деревьев, его и не видно даже, собирает чернику.

Мало кто из финнов имеет автомобиль с сигнализацией – обычно они просто запирают машину на ключ. Они часто строят дома прямо в лесу и не окружают их ни трехметровым забором, ни колючей проволокой, и совсем не верится, что там найдутся воры, которые, в отсутствие хозяев, полезут в дом, чтобы украсть телевизор или вывезти холодильник.

2002 год. На улицах Осло. 2002 год. На улицах Осло.


Как-то в Химосе мы попали на период, когда проходил слет байкеров (а финны большие любители устраивать всякие тематические слеты). Это были в основном брутальные с виду бородатые дядьки. Их было много, всем, конечно, не хватило места в гостинице, поэтому они разбили множество палаток на берегу озера. Они слушали тяжелый рок, гоготали, в большом количестве пили пиво и, что уж скрывать, отливали в кустах.

Как-то я разговорился с одним из них. Он оказался вполне приличным человеком, менеджером какой-то строительной фирмы. Мотоцикл – это страстное увлечение. И он, помимо прочего, сказал примерно следующее: вы можете среди нас сегодня забыть свою кинокамеру, но завтра придете – и она будет лежать на том же месте.

Хочется поговорить и о других случайно встреченных людях. Как-то в Швеции на бензозаправке, в районе Вестероса, к нам подошел пожилой швед и на вполне приличном русском сказал, что он раньше работал в одной из союзных среднеазиатских республик дипломатом, изучил русский язык и читал в оригинале Пушкина.

2002 год. В Осло. Перед Королевским дворцом.2002 год. В Осло. Перед Королевским дворцом.Одним из самых незабываемых и волнующих наших путешествий была поездка на отдых в шведский городок Карлстад, рядом с которым находится большой кемпинг Скутбергет.

Мы собирались прожить в этом кемпинге на берегу самого крупного в Швеции озера Венерн ровно неделю, а потом ехать дальше в Норвегию, где мы также заранее забронировали на неделю домик в кемпинге на фьорде. Перед этим мы ровно неделю прожили в финском Химосе, а потом, после Швеции и Норвегии, планировали снова туда вернуться и прожить в Химосе до отъезда домой еще одну неделю. То есть это был полноценный месячный отпуск.

2002 год. В Осло. В парке скульптур Густава Вигеланда. 2002 год. В Осло. В парке скульптур Густава Вигеланда.


Это был июль 2002 года. А в апреле того года я купил новую машину отечественного производства – универсал ВАЗ-2111. И вот уже за границей она у меня серьезно забарахлила. Машина ехала, но страшно «троила» (позже выяснилось, что «полетел» модуль зажигания). В Турку, перед самой посадкой на паром, я обратился в автомастерскую к финнам. К сожалению, при всем желании они нам помочь не сумели, но посоветовали, после переезда в Швецию (паром шел до Капельшера), поехать в город Нортелье – мол, там, есть очень хорошие автомеханики.

2002 год. В Осло. 2002 год. В Осло.


Мы с трудом въехали на паром, в Швеции со скрипом доехали до Нортелье. Там мы случайно попали в автомастерскую, владельцами которой были боснийцы. К сожалению, боснийцы в итоге нам ничем помочь тоже не сумели. Но один из них, Иско Муякович (у меня осталась его визитка), четыре часа ездил с нами по разным автомагазинам и другим автомастерским, искренне желая нам помочь, и не взял с нас никаких денег. Потом, когда ничего не помогло, он сказал: «Да поживите пока у нас дома, попытаемся что-нибудь сделать, жена будет очень рада». Что интересно, Иско говорил на сербскохорватском, а мы на русском, и при этом прекрасно друг друга понимали.

Предложением Иско мы, конечно, не воспользовались, а проскрипели еще 360 километров от Нортелье до Карлстада, рискуя каждую минуту застрять на дороге и всем мешая. А там, уж так получилось, мне чуть позже удалось самому отремонтировать свою машину (это отдельная история), но при этом поездка в Норвегию, к сожалению, оказалась сорванной. Поэтому мы провели в Скутбергете целых две недели, совершив, правда, за это время еще однодневные поездки в Гётеборг и Осло.

2002 год. Замок в Эребру. 2002 год. В Эребру.


Мне вообще показалось, что автомеханики в Швеции никакущие. Многие из них смотрели нашу машину, причем чуть ли не демонстративно заложив руки за спину (ну а как же, вдруг начнешь что-нибудь трогать, значит – уже втянулся в проблему, а ну как станет еще хуже!), но никто из них не смог определить, что причина неисправности в раздаче искры. И какая разница, что марка машины им была незнакома – принципы-то работы двигателей везде одинаковые. Какой-нибудь пожилой автослесарь дядя Вася на нашем самом заштатном авторемонте определил бы это на раз-два.

На одном из шведских автосервисов в Карлстаде мы долго ходили по помещениям и аукали. Наконец, где-то в дальнем конце нашли одного мужика, который сказал, что нам придется оставить машину чуть ли не на две недели. И откуда взялось мнение, что у них там очень высокая производительность труда? Выйдя из этого автосервиса, увидели двух молодых работяг, которые тупо разглядывали незнакомую им марку машины. Расстроенная дочь довольно громко в сердцах сказала: «Ну а это что за идиоты?», и мне пришлось на нее шикнуть – слово-то международное.

2002 год. В Стокгольме. Перед Городской ратушей. 2002 год. В Стокгольме. Во дворе Городской ратуши.


Колеся по дорогам Скандинавии, на российской машине с российскими номерами, мы много раз сталкивались с удивленными взглядами. Озадаченные люди из попутных машин часто недоуменно провожали нас глазами. Почему-то особенно это запомнилось в Дании. Там мы попали в долгую пробку на двух сливающихся в одно шоссе, и там на нас просто нескромно пялились, что в общем-то европейцам несвойственно. И они, наверно, не сильно удивились бы, если бы у нас в машине сидел медведь.

Когда мы приехали в датский кемпинг в Лундеборге, где забронировали домик, то владелец кемпинга пришел в бурный восторг, по-видимому, удивленный тем, что мы всё-таки туда добрались (было ощущение, что он вообще впервые в жизни русских увидел). Это, правда, не помешало ему тут же попытаться всучить нам какую-то клубную карту. Но безуспешно.

2002 год. Перед посадкой на Silja Line в Стокгольме. 2002 год. Возвращение в Финляндию.


По отношению к нам, русским, нередко все-таки чувствовалась какая-то настороженность. Приветствие ограничивалось кивками, «хей» и «хэлло». В кемпинге Скутбергете, около Карлстада, напротив нас проживала пожилая пара шведов. Мужик несколько дней подряд, сидя на солнышке в шезлонге, как-то вяло, но бдительно нас изучал. Наверно, ожидал, что русские вот-вот выкинут какой-нибудь удивительный номер.

А мы жили, как обычно, довольно активно: занимались своими делами, куда-то уезжали, бегали, ходили в лес за черникой, удили рыбу. Как-то поймали в озере две довольно крупные рыбины с золотистой чешуей (наверно, это были карпы) и решили их зажарить.

2003 год. Четвертый год подряд приехали в Химос. 2003 год. В Турку. На этот раз плывем в Стокгольм на пароме Sea Wind Line.


И тут швед то ли решил, что мы голодаем и поэтому питаемся подножным кормом, то ли просто решил, наконец, познакомиться, но подошел и сказал, что они вот, мол, ели вкусную рыбу и у них ее еще много осталось, им трудно самим ее осилить, не хотим ли мы угоститься. Мы угоститься не отказались, но мне надо было сделать ответный ход.

Я вынес бутылку «Гжелки» (водка – вещь в поездках всегда нужная и помогающая в разных ситуациях) и предложил выпить по-русски – закусывая маринованным огурцом. Выпили в два захода, закусили и познакомились. Он мне назвал своё имя, и мне пришлось его дважды переспросить, потому что он произносил его довольно странно – Ронь. Оказалось, что у них под Стокгольмом, в городке Йерна, есть собственный дом, но вот что-то им на месте не сидится, захотелось, по-видимому, сменить обстановку. Двое их сыновей живут отдельно.

2003 год. На железнодорожном вокзале в Линчёпинге.2003 год. Собор в Линчёпинге.Потом подошла его жена и сказала: пожалуйста, когда опустошите бутылку водки, отдайте нам бутылку на память. Я сказал: да возьмите прямо сейчас, ополовиненную. Она с благодарностью ее взяла. Потом они вдвоем, взяв эту ополовиненную бутылку, пошли к каким-то своим знакомым и там, видать, серьезно добавили.

Потому что когда они вернулись, то пели песни и пытались, шатаясь, танцевать перед домом. Они включили какую-то музыку, и его жена, уже изрядно навеселе, пригласила меня в свой домик потанцевать вдвоем, причем она сказала, что это их какая-то особая, местная музыка.

Там же, в Карлстаде, наша дочь совершала забег по незнакомой лесной трассе. А потом каким-то образом умудрилась в лесу заблудиться. Вышла к шоссе, остановила машину, в которой ехала семейная пара шведов, и попросила довезти до кемпинга. И они довезли, и при этом с интересом ее расспрашивали.

2003 год. В городке Гренна, расположенном на озере Веттерн. 2003 год. Кемпинг в городке Гренна.


Кстати, должен заметить, что мы не знаем английский язык в совершенстве, но и имеющихся знаний, весьма скромных, всегда вполне хватало для довольно свободного общения и не создавало никаких неудобств. А для большинства финнов и скандинавов, особенно для молодежи, английский язык – второй родной. Они его усваивают попутно чуть ли не с детства. Например, этому очень способствует подача фильмов на английском языке не с дубляжем, а с титрами – при этом человек слышит английскую речь и постоянно читает, то есть мыслительный процесс не выключается. У нас же этого почему-то никак не поймут.

2003 год. На Эресуннском мосту между Мальмё и Копенгагеном. 2003 год. Кемпинг в датском городе Лундеборге.


Думаю, никто не оспорит, что всех, побывавших в европейских странах, не покидало там ощущение спокойствия, безопасности и защищенности. Мы, в России, уже тогда пережили жуткие террористические акты: в сентябре 1999 года – на улице Гурьянова и на Каширском шоссе в Москве, в Волгодонске и в Буйнакске, в августе 2000 года – в переходе на Пушкинской площади в Москве, в октябре 2002 года – на улице Дубровка в Москве и многие другие. Реально жить стало страшно.

А в Европе была, как говорится, тишь да гладь. Да, ощущение безопасности было. Но не было ли это следствием недальновидности, самоуспокоенности и безалаберности людей, которых пока не клюнул жареный петух? Мы на машине въезжали на паром, а машины никто ни разу не досматривал. Можно было бы провезти на паром целый багажник взрывчатки. Наши документы нигде не спрашивали, контролеров интересовали только билеты.

2003 год. Пляж в Лундеборге. 2003 год. Русские бегуны в Лундеборге.


Вообще при пребывании за границей у нас никто ни разу не попросил предъявить паспорта (только в Швеции в магазинах и на бензозаправках, когда я пользовался пластиковой картой, каждый раз просили показать ID, и я показывал водительские права), хотя мы, помимо парома, не один раз пересекали границы, в том числе и по такому стратегически важному объекту, как мост между Мальмё и Копенгагеном. Только один раз, пересекая границу между странами Шенгена, направляясь из Карлстада в Осло, мы увидели человека, похожего на таможенника, бдящего на посту. Но он лишь проводил нашу машину глазами, с трудом пытаясь, видимо, осознать, что же это такое он только что увидел.

2003 год. Кладбище в Лундборге. 2003 год. Пристань в Лундборге.


Не скрою, что мы не раз вполголоса удивленно говорили друг другу: «Страна непуганых идиотов». Но при этом мы, конечно, испытывали некоторую зависть, что у нас в стране всё уже давно не так просто, легко, спокойно и безопасно, а наоборот – напряженно и, порой, даже страшно. Ведь на нашей памяти еще то время, когда мы детьми без сопровождения ходили в школу и целыми днями возились на улице, вдали от родительских глаз, и они за нас не особо сильно переживали, когда запросто ходили в гости к соседям и не запирали двери на ключ, когда слыхом не слыхали про дядек-маньяков и когда на входе в разные заведения не стояла охрана.

И вот прошло каких-то 10-15 лет – и всё невообразимым образом поменялось. В России за эти годы люди понемногу приспособились к новым условиям, стали гораздо больше внимания уделять безопасности, научились быть бдительными, потому что уроки смерти запечатлелись в головах ярче и прочнее всяких слов и пустопорожних разговоров. И наши политики, конечно, максимально постарались решить острый национальный вопрос.

2003 год. На улицах Свендборга. 2003 год. На улицах Свендборга.


А в Европу это же самое сейчас пришло лавиной, обвалом. Буквально в дом людям, привыкшим жить в заповедном покое, ворвались в огромных количествах (миллионы!) непрошенные гости. Все, якобы, беженцы. Они требовательны и нахраписты и хотят получить всё прямо здесь и сейчас, они пришли не работать, а брать готовое, они привыкли жить по своим законам и не хотят подстраиваться под порядки, которые веками главенствовали там, куда они стремились попасть.

Теперь там, где было тихо, стало шумно, там, где было чисто, стало грязно, где было безопасно, стало страшно. Хуже всего то, что пришлые люди (далеко не все, конечно, но для этого много и не надо) пришли убивать. И это не ограничивается угрозами – они уже убивают. И настрой у них такой, что они – будущие хозяева Европы.

2003 год. В Оденсе около дома-музея Ганса Христиана Андерсена. 2003 год. В Оденсе около Городской ратуши.

За прошедшие десятилетия в Европе, конечно, проходили процессы ассимиляции неевропейцев. Этот процесс был медленным, но неуклонным. В Германии постепенно осело много турок. Во Францию в большом количестве приезжали жители бывших франкоговорящих колоний, в Голландию – жители голландских колоний. В Великобритании стали жить индусы, пакистанцы и африканцы. Стало обычным явлением встретить теплолюбивого негра в холодных скандинавских странах и даже в Финляндии.

Этот протяженный во времени процесс уже дал определенные результаты. В итоге о внешности коренной парижанки стало возможным составить представление только на основании произведений классической французской литературы и французской живописи. Гораздо вероятнее встретить на улицах Лондона человека в чалме или мусульманку в хиджабе, чем классически чопорного, высокомерного англичанина, которого теперь можно лицезреть, наверно, только в фильмах о прошедших эпохах. Сборная Франции по футболу давно уже смотрится, как сборная Конго. Целые районы европейских столиц (Парижа, Брюсселя, Лондона) стали почти исключительно мусульманскими и потенциально опасными для посещающих туристов.

2003 год. Датские ветряки. 2003 год. На улицах Хельсингёра (Эльсинора).


Но то, что происходило в течение последнего года, несравнимо глобальнее, необратимее, катастрофичнее. И пока такое ощущение, что люди еще не до конца осознали, что же произошло в реальности. В явном ступоре сейчас находятся и руководители европейских государств.

Чтобы защитить интересы своего, коренного, населения, он должны срочно принимать какие-то решительные и суровые меры, но решиться на это они пока никак не могут, потому что это идет вразрез с декларируемыми принципами межнациональной, межконфессиональной и межрасовой терпимости. Думаю, в какой-то момент они на что-то кардинальное решатся, но будет, скорее всего, уже поздно. И если бы спросили мое личное мнение, то я сказал бы, что в дальнейшем будет еще гораздо хуже, чем сейчас.

2003 год. В замке Кронборг (замке Гамлета) в Хельсингёре (Эльсиноре). 2003 год. В замке Кронборг (замке Гамлета) в Хельсингёре (Эльсиноре). Через 5-километровый пролив виден шведский город Хельсингборг.


Все прошедшие годы мы мечтали побывать во всех европейских странах, не замыкаясь на Скандинавии, совершить как-нибудь большой автомобильный круиз по Европе. Это было своеобразной целью, и на это не жалко было денег. Но в последние годы это желание сильно ослабло, а после этого настоящего штурма европейских стран беженцами из мусульманских стран и недавних терактов в Париже и Брюсселе и перспективы следующих, Европа перестала уже нам казаться безопасной, желанной и привлекательной.

Думаю, ту спокойную, благословенную Европу, к которой нам удалось прикоснуться в начале 2000-х годов, мы уже безвозвратно потеряли. Конечно, никуда не денутся древние европейские города и мировые достопримечательности, будут себе жить-поживать немцы, шведы, голландцы, испанцы и итальянцы. Но многое уже будет не так, как прежде.

И нам, решающимся на поездки в Европу, придется уже думать не только о предстоящем удовольствии, о новых впечатлениях, о культурном обогащении, но и о безопасности, о возможных неприятных инцидентах, и ужасаться от мысли, что посадка в самолет может оказаться последней…

2003 год. На улицах Копенгагена. 2003 год. В Копенгагене на площади перед Городской ратушей. Высота башни с часами 105 метров.


Появились и другие неблагоприятные факторы, связанные с политикой. Это сфера, в которой у людей никогда не может быть единого мнения. Мнения могут быть даже диаметрально противоположными, хотя каждый будет считать, что прав именно он. Я не особо силен в политике и не сильно ею интересуюсь. Но и у меня есть своя твердая позиция и свое мнение на разные явления. Я убежден, что события, потрясающие сейчас Европу, являются квинтэссенцией глобальной стратегии Соединенных Штатов, направленной, прежде всего, на единоличное главенствование в мире и всяческое подавление, ослабление и уничтожение главного их врага – России.

2003 год. В Стокгольме, перед возвращением в Финляндию. 2003 год. В Стокгольме, перед возвращением в Финляндию.


Взрыв всего мусульманского мира, непосредственно примыкающего к южным регионам России, осуществлялся Соединенными Штатами с дальним прицелом – вызвать пожар в самой России. События на Украине тоже заранее готовились Соединенными Штатами, чтобы максимально приблизить блок НАТО к российским границам и нанести экономический и политический урон России. Именно Соединенными Штатами, через опосредованные рычаги воздействия, был инициирован удар по ключевым российским отраслям экономики – по добыче и торговле углеводородами. И, к сожалению, европейские страны проявляют максимум несамостоятельности, действуя в русле политики США, зачастую даже во вред самим себе.

2003 год. В стокгольмском метро. 2003 год. На стокгольмской пристани нас ждет паром.


Нет в этой политике «партнеров», есть враги. Врага делают из России западные средства массовой информации. Санкции западных стран направлены на подрыв экономики России. А что такое подрыв экономики? Это значит, что жить станет хуже не российской политической элите, в лицах которой для европейцев и американцев персонифицировано всё зло, а станет жить плохо десяткам миллионам людей в России.

Говоря конкретно – кто-то обнищает, кто-то не сможет получить образование, кто-то всю жизнь будет ютиться в антисанитарных условиях, кого-то не смогут вылечить от смертельной болезни, уменьшатся пенсии старикам, возрастет число недовольных людей, вырастет преступность, в стране будет тревожная и нестабильная обстановка.

2003 год. Снова в Химосе, после долгого путешествия в Данию. 2003 год. Монетки в воду – с надеждой вернуться в Химос.


И что, желающие нам, многомиллионному населению России, такого «добра» – это партнеры? Нет, это именно враги (хочу, однако, здесь особо подчеркнуть, что я имею тут в виду только западных политиков и их государственные надстройки, но отнюдь не население европейских стран).

Если, например, ваш сосед по лестничной клетке сделает всё, чтобы вам жилось плохо: будет постоянно отключать вам электроэнергию, будет мешать вам спать, будет угрожать вам и вашей семье насилием, напишет кляузу на работу, чтобы вас уволили и вы оказались на улице, будет говорить всем о вас вымышленные гадости, то этот сосед, что же, будет вашим другом и «партнером»? Нет, вы вызовете его на лестничную клетку, скажете: «Ну ты и сволочь!» – и пригрозите, что в следующий раз набьете ему морду. Или сразу – в табло. Он, конечно, может притихнуть и затаиться, но от этого не перестанет быть вражиной. По свойствам натуры.

2004 год. Снова в Химосе. Пятый год подряд! 2004 год. На вокзале в Лахти встречаем дочь из Москвы.


Впрочем, какое дело простому человеку до большой политики? Что бы он не думал и что бы не хотел, его мнения никто не спросит. Большая политика делается важными мордатыми дядьками, ворочающими миллиардами. Простые люди, в разных странах, с этой точки зрения могут рассматриваться как мириады копошащихся муравьев или как гумус, из которого произрастает и соками которого питаются некие надстройки – государственные структуры, часто перерождающиеся в раковые образования, вредные и смертельно опасные, подлежащие, по сути, удалению. Нашелся бы только грамотный хирург…

2004 год. В Хельсинки. 2004 год. В Хельсинки.


И что же мы, простые российские граждане, имеем из всего этого на выходе? Мы имеем понизившийся уровень жизни и выросший курс валют по отношению к рублю. Применительно к теме данного повествования это означает, что на данный момент, по сравнению с прошлым годом, удовольствие посетить европейские страны станет нам дороже более чем на треть.

Конечно, нам очень не хотелось бы менять традицию, ставшую уже за многие годы привычкой и даже необходимостью, – отдых в отпуске за границей. Ведь это означает приятные сборы после нудной череды рабочих будней, долгие автомобильные путешествия, новые встречи, яркие впечатления, участие в зарубежных марафонах. Но, похоже, всё это вскоре станет нам недоступным, и нам придется благоприобретенные привычки менять.

© Текст, фото: Анатолий Шибаев

Опубликовано: 04.04.2016
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.